Ах, уехал мой любимый

– Если мама будет ругаться, сразу зови меня. Она у меня вот где, - показал он сжатый кулачок.

В безмолвном возмущении выпучила глаза и сдержала себя от того, чтобы дать обоим, тихо смеющимся друзьям, кухонным полотенцем по головам.

- Это что это такое? – всё-таки, вырвалось из меня. – Кто тебя этому научил?

- Дедушка, - ответил Ваня, нисколечко не уменьшая ширину улыбки. – Он сказал, что ты у меня здесь, - снова сжатый кулачок.

- Этот дедушка… - шумно вдохнула, но воздержалась от дальнейших комментариев. – Его ждёт серьёзный разговор.

- Ну, я пошёл в комнату. Матвей, приходи, - взяв Лосиныча, Ваня убежал к себе в комнату и почти сразу на пол посыпались игрушки.

- Слушай, - чтобы не смотреть Козыскому в глаза во время общения, увлеклась складыванием полотенца пополам. – Ты извини, что Ваня так наседает. У тебя, наверняка, есть свои дела.

- Всё в порядке, - прервал меня Матвей. – Дела у меня появятся, примерно, через час, так что пока могу поиграть.

- Хорошо. Спасибо, - как болванчиком кивала головой.

- Анют?

- М? – всё-таки, подняла на него взгляд и сразу увязла в темных омутах. – Что?

- Может, сходим куда-нибудь на днях? – спросил он. Вскинул руку и прочесал пятерней затылок.

Ух, ты! Кому-то неловко?

- Куда-нибудь? – выгнула брови. Скрестила руки на груди и уперлась бедром в столешницу. – И куда же?

- В тихое место. Нам нужно поговорить.

- О чём?

- О многом, - повторил он мою позу, встав напротив. – Двенадцать лет прошло, Анют.

- Когда?

- Когда захочешь.

- Хорошо. Я подумаю.

- Над положительным ответом? – уголки его губ приподнялись в полуулыбке.

- Я сейчас откажу, не думая, - сощурила глаза.

- Ушёл, - поднял он руки в примирительном жесте и сытым львом направился в комнату Ваня.

Покачала головой и прикусила нижнюю губу, чтобы остановить расползающуюся по лицу улыбку. Отбросила полотенце в сторону и почти сразу же подпрыгнула на месте, когда за спиной раздался сигнал входящего звонка.

Алёнка. Кто ж ещё?

- Да? – ответила на звонок.

- Чего поделываешь? – как и всегда хитрый голосок.

- Ничего.

- Тогда фонд помощи людям, страдающим фигнёй уже летит к вам, - хохотнула подруга и фоном послышалось какое-то шуршание.

- И что будем делать? Чай пить с ромашкой?

- С рюмашкой, если только. Придумала она, с ромашкой! Я ехала через весь город, чтобы цветы попить? Кто, вообще, цветы пьёт?

- Господи! – закатила я глаза и шлепнула себе ладонью по лбу.