Ах, уехал мой любимый

Запыхавшиеся игроки разбрелись по углам и только Маслов с Козырским обменялись непонятными смешками, в которых громче всего смеялся Маслов.

Конечно! Это ведь его команда нестараниями Козырского только что выиграла первую игру!

- Так я и думал, - подхихикивал Маслов.

- Пошёл ты, - бросил ему беззлобно Матвей и одарил меня загадочным взглядом. Спрятал легкую улыбку в задранной ткани майки и довольный собой под вздохи восхищенных его торсом болельщиц, вернулся к своей команде.

Пофиг! Пусть делает что хочет, лишь бы эта майка не опускалась до конца игры.

К счастью, уже ко второй игре Матвей нашел инструкцию к своим рукам и в этот раз внимательно ознакомился. Оставшиеся три четверти игр его команда была победительницей, а почти устала краснеть и сдержанно радоваться каждому забитому голу.

- Ну, вот! – всплеснула Алёнка руками к концу финальной игры. – Может же, когда хочет! И что, спрашивается, с ним было в первой игре? Пытался понять почему мяч круглый, а не зеленый?

- Дурака валял просто, - хмыкнула я, ожидая вместе с подругой, когда освободиться проход от восхищенных фанаток парней и можно будет спокойно покинуть спортзал в перерыве между играми.

Сразу после баскетбола запланировано пять партий волейбола, а их смотреть я уже не планировала. Ну, разве что, одну. Потому что, если я задержусь дольше, чем на час-полтора после окончания уроков, то мама сразу решит, что я умерла и где-то под кустом меня доедают вороны. Поэтому, во избежание маминой истерики и папиных порицающих вздохов, лучше возвращаться домой еще до наступления заката.

Да-да, этим меня и пугали в детстве.

- Смотрим одну партия и валим по домам? – спросила Алёнка, идя впереди и периодически на меня оборачиваясь.

- Да. Давай, только выйдем в коридор к батареям, пока перерыв. Хоть немного согреться надо, а то в зале совсем дубак, - произнесла я тихо и поёжилась от нового приступа холодных, колючих мурашек.

Демонстрировать на всеобщее обозрение, что я замерзла и меня нужно срочно обогреть, я не стала. И никогда так не делала. Клянчить толстовку с чьего-то барского плеча, чтобы затем похлопать ресничками, казалось мне чем-то унизительным. По крайней мере, глядя на то, как это делают другие девочки, мне никогда не хотелось оказаться на их месте.