Айвири. Дилогия (СИ)

Шестнадцать первых послушниц, которые пришли в Ардан на помощь в борьбе с ледяными демонами. Но ни слова о ней.

— Я Кандира, — произнесла она тихо, улыбнувшись. — И я была первой.

— Первой? Я не понимаю.

— В тот день, когда ледяные твари впервые вступили в наш мир, тех смельчаков, вставших на их пути было не восемь, а девять.

— Нет, это не правда. Там были только мужчины.

Она рассмеялась и вдруг оказалась рядом со мной, дотронувшись холодными пальцами лица:

— Споришь со мной? Это интересно, — произнесла она, чуть сжав подбородок.

— Зачем?

— Ты закончишь то, что не смогли мы.

Какие только мысли в этот момент не пронеслись у меня в голове. Вспомнилась сразу настоятельница, её слова о моей избранности. И вот теперь эта Кандира с этой фразой.

Наверное, даже ледяных демонов в прошлой комнате я не так сильно испугалась, как вот этого своеобразного приговора из уст призрака.

Если у меня оставалась крохотная надежда, что всё это неправда, то теперь она растаяла как дым.

Тяжело сглотнув, я попятилась назад, быстро спросив:

— Почему я?

Отчего-то я была уверена, что она скажет. Что она знает.

Девушка за мной не последовала, продолжая стоять босиком на зелёной траве.

— До тебя были другие. Три, пять или возможно десять. Уже не помню. Раньше они чаще появлялись здесь. Сил уже не осталось и избранницы перестали появляться на свет. Последняя приходила столетие назад. Тоже задавала этот вопрос.

Опять эти три отметки.

— И что они означают?

Девушка тихо рассмеялась и приподнявшись над землёй сделала круг вокруг меня, обдавая прохладным ветерком.

— Думаешь, я скажу тебе? Нет. Раньше я говорила, рассказывала. Первым. Они слушали, кивали, иногда плакали, обещали… а потом не выдерживали.

— Не выдерживали чего?

— Испытаний. Если бы это было так легко, то порождений холода и смерти давно изгнали бы из нашего мира.

— И они не смогли? — уточнила я снова.

Что же там такое должно произойти, если столько девушек погибли, так и не добившись желаемого?

— Нет. Это тяжело, — грустно отозвалась она и снова отвернулась, рассматривая завесу. — Тебе интересно, почему обо мне ничего не рассказывают, почему этого нет в хрониках? Это моё наказание, мой приговор. А это все своеобразное чистилище.