Академический дефектив

Только не это! Опять вату сплевывать! Главное не вывихнуть челюсть!

Я вернулась обратно, вытаскивая нитку, намотавшуюся на зуб. Под манекеном валялась комьями вата, а я отряхнула декольте.

— Ничего себе! — заорал ведущий. — Полшеи! Такого мы еще не видели!

Зал сменил гнев на милость, разразившись овациями. Особенно усердствовали оборотни. А что? Мне после Ночной Академии палец в рот не клади. Лучше руку и по локоть!

Если я не сделаю это, то девушки будут гибнуть и дальше. В следующем году еще одна. Потом еще.

— Ну не плачьте вы так, — послышался голос ведущего, пока со сцены спускалась еще одна наивная, зареванная участница, закрыв лицо руками. — Это — всего лишь конкурс! И вот они! Три красавицы, которые сейчас сразятся за черную корону красоты Ночной Академии! И последний конкурс, который мы приготовили для них — конкурс талантов!

Меня как обычно оставили напоследок, поэтому пришлось терпеливо слушать какой — то реквием на клавесине и смотреть на танец.

— Песня «Добрый маленький дракон», — объявила я, вспоминая движения. — Только вам придется мне немного помочь. Название запомнили? Будете подпевать! Начали! Вы готовы, сопли?

— Эм. — послышалось из зала, а студенты стали переглядываться, пожимая плечами.

— Правильный ответ — так точно, товарищ командир! — ответила я, едва скрывая улыбку.

— Так точно, товарищ командир! — послышалось неуверенное из зала.

— Кто проживает в пещере в снегах? — начала я, подбадривая зал, который распробовал песенку уже на второй строчке. Еще через строчку зал орал ответ, заходясь от восторга.

Кто-то даже подвывал, пока я повествовала о тяжкой гастрономической судьбе доброго маленького дракона.

— Эм… Ну этот номер, конечно, необычный, — замялся ведущий, пока я становилась на место.

Самонедобитый, если быть точнее. Жюри молча совещалось, а я уже знала результат. «Прощай, если что!», — произнесла я одними губами, видя, как в воздухе висит черная корона, а улыбчивая вампирша несет траурную ленту.

— Эльжбетта! «Мисс Бессмертие»! — кричал ведущий, пока меня хоронили заживо, вручая букет увядших цветов, вытаскивали на сцену гроб, по уверению всех, из ценных пород древесины, продевали в черную ленту.