Академия космического флота. Аромат эмоций

Поступающая прозрачная жидкость буквально разрывала мои вены изнутри. Ничего общего с тем, как аккуратно Юлиан ставил иглу, чтобы взять мои криоциты. На миг показалась, что вместо крови у меня по артериям течёт лава, я завозилась, пытаясь выдрать иглу, но услышала:

– Анестэйша, мне не нравится причинять тебе боль, но ты меня заставляешь применять более жёсткие методы. Это специальный наркоз, не сопротивляйся…

Словно вспышка ослепительной яркой звезды, моё сознание озарила догадка. «Мне не нравится причинять тебе боль, но ты меня заставляешь…».

Черты лица Игнара Радосского стали более размазанными, глаза потемнели, а нос… нос из-под полуопущенных ресниц стал выглядеть толще, как и подбородок.

– Яков… твой сын? – прохрипела, потому что от гадкого наркоза, вводящего меня в состояние амёбы, во рту пересохло.

Яков являлся мне абсолютно во всех кошмарах. Он был моим одноклассником и главным заводилой в игре «давайте унизим королеву мусора». Думаю, что его перекошенное злорадной ухмылкой лицо, когда он расстёгивал ширинку, чтобы помочиться на замарашку, врезалось в мою память на всю жизнь.

Сейчас и только сейчас, глядя на отца, я вдруг поняла, насколько похожи эти двое моих мучителей. Особенно, если представить Игнара Радосского с раскосыми карими глазами вместо огромных ярко-синих.

– А всё-таки какие-то зачатки разума в ней остались, – хмыкнул голос отца. – Даже немного жаль будет, что такой интеллект пропадёт. Сэмюэль, размести HAUS-8 напротив моей дочери. Да вот так, чтобы она его постоянно видела… Впрочем, если зрительного контакта не будет, то тоже подойдёт, колебания всё равно распространятся…

– Игнар Павленьтиевич, прошу прощения, но ещё полностью не протестировали эту разработку, а всё-таки эта Ваша дочь, не хотелось бы, чтобы её мозг оказался выжженным…

– Делай, что я сказал, и не мели чушь языком! Она не цварг, не подохнет.

Глава 20. Суд на Танорге

Командор Леру представлял себе всё иначе. Он гнал истребитель, развив максимальную скорость, на которую тот только был способен, рисовал себе самые страшные картины того, что могло случиться с Анестэйшей, злился и выжимал из ионного двигателя всё возможное.

Юлиан не обманул и сам связался с Таноргом, объяснив им всю ситуацию. Киар понял это, как только приземлился на платформу центрального космопорта планеты. Его моментально ослепили вспышки голокамер журналистов и оглушили многочисленные голоса:

Цварг готов был взвыть в голос. Как и все военные, он искренне ненавидел журналистов.