Академия. Начало

И не забудь о том, что делает его непохожим на других. Я его уже изучил. Туповатый такой идеалист. Сделает, что скажут, не боится опасности, не задает глупых вопросов, не задумывается лишний раз. И, главное, он внушает такое умопомрачительное доверие, что даже его жертва купится на это, несмотря на то что в руке у нашего Планше будет бластер.

– Увидишь – поверишь, – пообещал Андорин.

Рейч потупился. Одного быстрого взгляда на Намарти было достаточно, чтобы узнать этого человека, того самого, с кем Рейч виделся десять лет назад, когда был послан в Даль, чтобы подкинуть Джорануму отравленную приманку.

За десять лет Намарти мало изменился. Злоба и ненависть так и рвались из него наружу – по крайней мере, так показалось Рейчу, хотя он не имел права на беспристрастное суждение, – и, пожалуй, с годами вошли в его плоть и кровь. Физиономия Намарти стала еще более сухой и изможденной, в черных волосах блестела седина, но тонкие губы по-прежнему были твердо и решительно сжаты, а черные глаза сверкали тусклым жутковатым огнем.

Все это Рейч разглядел с первого взгляда и быстро отвел глаза в сторону, решив, что Намарти не из тех, кому понравится человек, смело глядящий ему в глаза.

Намарти же прямо-таки пожирал Рейча глазами, однако выражение его лица не изменилось – он, по обыкновению, едва заметно ухмылялся.

Обернувшись к Андорину, который неловко переминался с ноги на ногу рядом, Намарти проговорил таким тоном, словно Рейча в комнате не было вовсе:

Андорин кивнул и беззвучно проговорил:

– Имя? – без обиняков приступил к делу Намарти.

– Веришь в наше дело?

– Да, сэр, – осторожно ответил Рейч, стараясь держаться так, как его научил Андорин. – Я – демократ и желаю, чтобы народ принимал более активное участие в работе правительства.

Намарти подмигнул Андорину.

– Ну, прямо оратор. Готов пойти на риск ради нашего дела? – спросил он у Рейча.

– На любой риск, сэр.

– Все сделаешь, как скажем? Не сдрейфишь? Не засомневаешься?

– В садоводстве разбираешься?

– Нет, сэр, – немного растерянно ответил Рейч.

– Стало быть, ты – тренторианец? Под куполом родился?

– Я родился в Миллимару, сэр, а вырос в Дале.

– Хорошо, – кивнул Намарти и сказал Андорину: – Увести и передать на время тем, кто там ожидает. О нем хорошо позаботятся. А потом вернись сюда, Андорин. Мне надо с тобой поговорить.

Вернувшись, Андорин обнаружил, что с Намарти произошла разительная перемена. Глаза его весело блестели, рот скривился в злорадной ухмылке.