Академия. Начало

Я не могу отправить тебя на тот свет, пока ты не выполнил моего задания. Это нейронный хлыст. В каком-то смысле похуже бластера будет. Так даст по левому плечу, что никто не вытерпит – боль адская.

Рейч, который до этого мгновения мрачно и решительно приближался к Андорину, резко остановился. Ему было всего двенадцать, когда он на своей шкуре познал – и то не слишком сильно, – что такое нейронный хлыст. Стоит раз попробовать – и всю жизнь не забудешь.

– Вот и умница, – притворно похвалил его Андорин. – А то учти, церемониться я с тобой не буду.

Такой разряд дам – на полную катушку, и левой рукой ты уже никогда пользоваться не сможешь. А правую поберегу – тебе в ней бластер держать придется. А теперь садись и, если хочешь обе ручки сберечь, больше так не шути. И придется тебе, дружок, еще десперином подкрепиться, а то, видно, доза маловата.

Рейч почувствовал, как вызванное препаратом отчаяние охватывает его все сильнее и сильнее. Все кругом двоилось, во рту у него пересохло, и он не мог сказать ни слова.

Единственное, что он понимал, так это то, что должен сделать все, что прикажет Андорин. Он вступил в игру и проиграл.

– Нет! – свирепо прокричал Гэри Селдон. – Ты мне там совсем не нужна, Дорс.

Но Дорс Венабили смотрела на него твердо и решительно.

– Значит, я тебя не пущу, Гэри.

– Но я непременно должен пойти.

– Ничего ты не должен! По традиции, их должен встречать старший садовник.

– Верно. Но Грубер не справится. У него жуткое настроение.

– Значит, надо послать с ним кого-нибудь из помощников.

Или пусть пойдет прежний главный садовник. В конце концов, год продолжается, он должен еще свои обязанности выполнять.

– Он болен. И потом… – Селдон несколько растерялся. – Среди новобранцев есть «зайцы». Тренторианцы. Непонятно почему, но их довольно много. У меня список.

– Значит, надо взять их под стражу. Всех до единого. Все так просто, и зачем ты все усложняешь?

Понимаешь? Нужно никого не пропустить и всех подозрительных проверить с головы до ног. Надо хорошенько понять, что им здесь нужно, прежде чем они будут соответствующим образом наказаны.

А мне бы не хотелось, чтобы все выглядело наказанием за проступок, а не за преступление. Они же непременно начнут жаловаться на безработицу, отчаяние, станут скулить, что, дескать, несправедливо брать на работу чужаков и тренторианцам отказывать. Все это будет выглядеть тоскливо и жалостливо, а мы предстанем в идиотском виде. Нужно дать им возможность сознаться в более тяжком преступлении.