Академия. Начало

Линн печально вздохнул и потупил взор.

– Я призываю только к тому, что кажется мне полезным и благоразумным для вас, генерал.

– Вроде твоей вечной песни про Гэри Селдона? – буркнул Теннар.

– Для вас нет большей опасности, чем он, генерал.

– Теперь – да, – согласился Линн, – но когда-то он был премьер-министром.

– Знаю, но это было во времена Клеона. А что потом? Что он такого сделал? Вот уж в толк не возьму, с чего это в наше время, когда бунтуют губернаторы провинций, я должен бояться какого-то занюханного профессора?

– Порой люди ошибаются, – осторожно проговорил Линн (поучать генерала можно было только исподволь), – полагая, что тихий, маленький, так сказать, человек не может сделать ничего ужасного.

Всем, против кого в свое время выступал Селдон, он как раз таким и казался – тихим и безвредным. Двадцать лет назад организация джоранумитов чуть было не свергла могущественного премьер-министра, правую руку Клеона, Эдо Демерзеля. – Теннар на всякий случай кивнул, хотя было видно, что он этого не помнит.  – Именно Селдон положил конец Джорануму и сменил Демерзеля на посту премьер-министра. Однако джоранумитское движение выжило, ушло в подполье, и опять-таки именно Селдон выстроил план их уничтожения, правда, несколько просчитался – не успел спасти Клеона от покушения.

– Но Селдон и это пережил, да?

– Вы совершенно правы. Пережил и это.

– Странновато. Не суметь предотвратить покушение – за такое премьер-министр должен был поплатиться головой.

– Должен бы, это точно. И все-таки хунта оставила его в живых. Показалось благоразумным не трогать его.

Линн едва заметно вздохнул:

– Из-за чего-то, что зовется психоисторией.

– Понятия не имею, что это такое, – небрежно буркнул Теннар.

На самом деле звучание этого слова вызвало у него какие-то смутные воспоминания – Линн не раз пытался заговаривать с ним об этой самой психоистории, а Теннар вечно не желал слушать. Линн же, по обыкновению, был осторожен и не форсировал события.

Теннар и сегодня не настроен слушать, но Линн был как-то необычно встревожен и настойчив. «Пожалуй, – решил Теннар, – надо дать ему выговориться».

– Про это вообще мало кто знает, – вздохнул Линн, – правда, психоисторией интересуется кое-кто из этих… интеллектуалов.

– И что это за штука?

– Какая-то сложная математическая система.

– Вот этого не надо, пожалуйста. Сосчитать свои полки я как-нибудь сумею, а больше мне никакой математики не требуется.