Академия проклятий. Книги 1-7

— Э-э, — протянули мы разом с магистром, в следующее мгновение я вырвала свою ладонь, а Эллохар и вовсе на шаг отошел.

— Неужели я ошиблась? — едва сдерживая смех, поинтересовалась ведьма. — Гложут меня сомнения по этому поводу.

— Ты ошиблась, — недовольно подтвердил магистр.

— Да-а-а? — несмотря на ситуацию, так приятно было видеть, как тонко и умело издеваются над Эллохаром.

Он и сам это понял, резко выдохнул, вновь чуть саркастически и надменно улыбнулся и объяснил:

— Это Риате, адептка Академии Проклятий, — васильковые глаза посмотрели на меня с явным интересом, — и вот эта вот девица умудрилась подобрать приблудного домового, который собирался прогуляться в Бездну на закате.

Ведьма бросила на меня одобрительный взгляд, а затем присела и поманила к себе домового. С каким выражением лица он к ней подходил, с каким восторгом в глазах, с каким благоговением! А едва подошел, Василена прикоснулась к его лбу, прикрыла глаза.

— Любомира Михайловна!

Негромкий ее голос разнесся, словно эхо, почти сразу послышались торопливые шаги, и по деревянной лестнице со второго этажа спустилась темноволосая женщина в точно таком же, как на Василене, платье и тоже с косой, разве что на этой был серый передник со множеством кармашков.

— Любомира Михайловна, миленькая, у дяди Иванко такая история неприятная приключилась: отступники во время наступления сожгли его дом, используя белое магическое пламя, а он связанный был.

— Ох, бедненький, — испуганно воскликнула вторая ведьма. — Идемте, дядя Иванко, мы сейчас все сделаем. Идемте, пожалуйста.

Домовой просиял, обернулся ко мне, поклонился, прошептал: «Спасибо, деточка» — и, смешно переваливаясь, поторопился к ведьме. Василена с доброй улыбкой проследила за тем, как они скрылись в одном из проходов на первом этаже и, повернувшись к нам, извиняющимся тоном пояснила:

— Я пока мама кормящая и, к сожалению, в круг для обряда входить не могу.

Ничего не поняв, взглянула на Эллохара — тот явно все понял и даже спросил:

— Здоровенький, — и улыбка ведьмы засияла счастьем. — Растем, требуем побольше молока и внимания.

— И если бы только она одна, — Василена печально вздохнула, — принесут, дадут покормить и поминай как звали.