Академия проклятий. Книги 1-7

Лорд директор находился все в том же пограничном с бессознательностью состоянии, и потому я не стала интересоваться его мнением, когда подошла и приступила к разрезанию рубашки.

Зато моими действиями заинтересовался он:

— Я же приказал исчезнуть! — прошипел магистр.

— Я и ушла, — невозмутимо отвечаю, продолжая разрезать его рубашку, — но вы не запрещали мне вернуться.

— Адептка Риате… — он начал приподниматься.

— Обещаю потом ее постирать и заштопать, — спокойно сообщила я, — и в отличие от вас я умею это делать!

И лорд обмяк, удивленно глядя на меня черными, чуть затуманенными от боли глазами.

— Адептка Риате, я не терплю, когда мои приказы игнорируют! А так же не выношу, когда мне настойчиво пытаются помочь, без моей на то просьбы!

Остановившись, я уверенно посмотрела на него и честно ответила:

— Я не игнорировала ваш приказ! Вы сказали уйти, и я ушла, просто потом вернулась. И что касается помощи, я вас так же о лечении не просила, но вы мое мнение проигнорировали! А теперь лежите смирно и не надо мне мешать, иначе… прокляну, — сурово пообещала я.

Мне больше и не мешали. В абсолютном молчании я закончила с порчей директорского имущества и застыла, потрясенная размерами ранения. Меч действительно прошел насквозь, оставив рваную кровоточащую рану на животе… Да, я помнила, что сказал Тоби на счет регенерации у членов ордена Бессмертных и все же было… страшно.

— Затянется уже через час, — глухо произнес магистр.

Внимательно осмотрев порез, я неуверенно ответила:

— Здесь куски ткани, грязь, обломки веток и кустарника…

— Все может быть, — все так же глухо ответили мне, — Шейдер поднял свой меч с земли.

И я снова ушла, чтобы взяв пинцет вернуться и почистить рану — уверена, что так она заживет гораздо быстрее. К моему возвращению магистр вновь лежал с закрытыми глазами, оно и к лучшему. Но едва я, обработала инструменты спиртом, он вновь заговорил:

— Еще ничего, — я намотала несколько тампонов из бинта, — будет немного больно, зато потом дам…

— Конфетку? — он умудрился еще и хмыкнуть.

— Кое-что посущественнее, — ответила я, и приступила.

Когда я вытаскивала маленькие изломанные остатки высохших зимой кустарников, лорд молчал, даже не вздрагивал, но едва потянула кусочек застрявшей в ране материи, глухо застонал. И я бы остановилась, не в силах знать, что причиняю боль, но нельзя было.