Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

Но ее семейство с какого-то перепугу решило, что вместо того, чтобы придать этому алмазу форму, нужно хорошенько извалять его в грязи, чтобы наверняка никто не догадался, что там под этой грязью скрывается.

Древние магические рода много чем славились, но точно не идиотизмом. Значит, были причины.

Вопросы и логические цепочки в голове мешались с отпечатавшимися ощущениями — прикосновений, запаха, голоса…

И даже ветер, обычно втягивающий меня в свои игры при первой же возможности, поутих, оставляя вариться в этом котле самостоятельно.

В женском крыле было тихо.

Хм, странно, я ожидала, что адептки еще долго не угомонятся — будут, как мои кузины, до утра обсуждать подробности минувшего бала, перебирая, кто кого пригласил, кто кому сколько танцев уделил, и кто кому отказал…

Может, праздник еще не закончился?

Но нет — зайдя к нам, я убедилась, что веселье наверняка завершено: бальное платье Беатрис было в комнате, висело, надетое на воздух, как на портновский болван, и немного кружилось вокруг своей оси, распространяя слабый запах подружкиных духов и мерцая перетекающими один в другой узорами.

Самой Беатрис в комнате не было.

Удивительно, конечно, но, наверное, даже кстати. Я, пожалуй, не хочу сейчас общаться. Так что лучше всего будет лечь спать.

Только в порядок себя быстренько приведу.

Развеяв иллюзию (жалко было просто ужасно, сама я подобное создать не смогу еще долго, а может быть и никогда), я подхватила корзинку с купальными принадлежностями, и пошла вниз.

Чтобы через пять минут раскрыть секрет странной тишины в женском крыле: душевые при купальнях гудели. Возбужденные девичьи голоса перебивали даже шум падающей воды. Представив, что сейчас творится в самих купальнях, я тихонько попятилась: нет, нет-нет-нет! Завтра схожу. А сегодня мне и очищающего заклинания хватит.

Утро началось для меня в несусветную рань — ближе к девяти часам.

В любой другой день я бы сказала, что это аномально поздно, но не сегодня. Нынче Академия отсыпалась после вчерашнего буйного веселья.

Вот проснется Беатрис, и расскажет мне обо всех-всех значимых новостях вчерашней ночи: и кто, и кому, и кого, но пока что соседка спала и источала мощные сонные флюиды. Под их воздействием я зевнула, прикрыв рот ладонью, и прислушалась к себе… несмотря на утреннюю слабость, давно уже ставшую привычной, дополненную крепатурой в мышцах (прощальный подарок от разных плясок одной слабачке), спать не хотелось.