— У вас был прекрасный учитель танцев, — прокомментировал незнакомец.
— Он любил вино, — отшутилась я. — Иногда прогуливал наши занятия, мне приходилось обучаться самой.
Оп, и еще раз наступила на ногу. Главное не сломать каблуки, иначе Дитриху ничего не достанется, а этого я допустить не могу: просто обязана хотя бы пару раз потоптаться на его ногах. Желательно, чтобы у него остались синяки.
— Еще немного, и я подумаю, что вы мне мстите, — протянул мне незнакомец, наклонившись.
— Не принимайте на свой счет. Проблема была в моем учителе танцев, как мы уже определились.
— Вы думаете, только в нем? Мне кажется, проблема в принце. Вы с него глаз не сводите. Ревнуете?
Ага, щ-щ-щаз!
— Этот танец должен был быть нашим, — увильнула от ответа я.
— Ваша помолвка была заключена родителями? Вижу, принц не стремится к верности. Я впервые при дворе и не ожидал, что слухи о вашей любви так преувеличены.
Он вообще ни к чему не стремится, кроме постели, в которой его будет ожидать очередная страстная дева.
Желательно, чтобы утром она испарилась и освободила место для следующей брюнетки, блондинки и не в коем случае не рыжей. Инициативный у нас принц в общем, но проявляет он свое рвение не тем местом. Хруль его откуси.
Наконец, танец подошел к своему завершению, спасая меня от очередной порции объяснений. Я попыталась сделать книксен, как меня дернуло в сторону. Книксен получился таким себе, но зато не разнился с впечатлениями о танце.
— Благодарю за танец, леди, — донеслось мне вслед, но я уже уверенно направлялась к принцу.
Он как раз беседовал с этой леди, когда подошла я и подхватила его под руку, чтобы утащить подальше и серьезно поговорить. Еще одного такого танца я не переживу.
— Ты что, хруль тебя дери, творишь?! — прошипела я. — Ты понимаешь, в какое неловкое положение меня ставишь?
— Я влюбился, Эвика, влюбился! Шанталь… она… она потрясающая! Такая… такая…
— Я тебя сейчас приложу чем-нибудь, — проговорила я и потянула его за рукав вниз, чтобы наши лица были на одном уровне.
Когда он приготовился от меня что-то услышать, я влепила ему щелбан.
И именно этот щелбан освидетельствовали их величества. Я залилась краской, выпрямилась и состроила ангельское выражение лица, даже глазками похлопала, как моя старая фарфоровая кукла, когда Дитрих тряс ее вверх вниз, стремясь вывести меня из себя. На десерт улыбнулась, вспоминая завет мамы о действиях в неловких ситуациях. Королева поджала губы, но никак не прокомментировала мой поступок.
