В аудиторию вошел тот самый нескладный шатен, которого я уже видела за преподавательским столом. Он нервным жестом поправил очки и положил на стол объемный журнал в черном кожаном переплете.
— Д-добрый д-день! — голос его дрожал. — Я П-пьер Лагро, ваш к-куратор!
Эшмон рядом со мной хмыкнул и заулыбался. Куратор достал из кармана помятый носовой платок и промакнул лоб. Кажется, для него все это впервые. Пьер Лагро весь сжался, словно мы стая волков, которая вот-вот на него набросится.
И не ошибся ведь.
С заднего ряда донеслось грубое:
— Кролик Пьер трусливым рос!
С другой стороны:
— Ректору носил донос!
Я только успевала оглядываться, пытаясь понять, откуда крики.
— Послан был к хрулевой маме!
Тут включился Эштон:
— В платье танцевал на бале!
По аудитории разнесся громкий смех. Мой рыжий ухажер наклонился и пояснил:
— Этот чудик окончил академию два года назад. Был местным изгоем, постоянно доносил обо всем ректору.
Говорят, реально танцевал как-то на балу в платье, которое на него напялили соседи по общаге. Вот умора, да?
Мне унижение другого никогда смешным не казалось. За свою жизнь во дворце я столько раз слышала, как шушукаются обо мне фрейлины, поливая грязью за малейшую провинность или после очередной выходки Дитриха, что отрастила толстую шкуру и не позволяла шпилькам добраться до цели и уколоть. А вот Пьер Лагро такой шкурой явно не обладал.
Преподаватель-стажер покраснел до корней волос и явно боролся с желанием сбежать. Такой первой лекции врагу не пожелаешь! Студенты вокруг продолжали гоготать, Лагро что-то говорил, но даже я на первом ряду не могла разобрать ни слова.
Нет, это невозможно! Мерзко, отвратительно, низко публично унижать человека!
— Эви, не вздумай, — шикнул на меня принц, предвосхищая проблемы, и схватил за запястье.
— Мы не во дворце, ты тут не командуешь, — рывком освободила свою руку. Вскочила, забралась с ногами на парту и крикнула во всю силу легких. — Тишина!
Отличная акустика. Мой голос эхом разнесся по аудитории. Я обвела медленным взглядом всех присутствующих. Народ замолчал, студенты явно растерялись. Но меня было уже не остановить:
— Вы все здесь из хороших семей, благородная кровь и этикет на отлично.
