— Ты специально испытываешь мое терпение, — сказал он, встретив меня в гостиной. У нас были одни на двоих покои, лишь спальни разные.
— Как ты мог подобное предположить? — с наигранным изумлением спросила я. — Я бы не осмелилась, ваше высочество. Вы же сами приказали мне нарисовать лицо и приодеться к балу. Моя красота, — провела рукой по краю декольте, — требует достойной огранки. Я же не могу ударить в грязь лицом перед двором и знатью. В нашей с вами семье, ваше высочество, позор — вы.
— Эвика, — угрожающе прошипел он, но глянул на часы, осекся и подал мне руку.
— Убью тебя после бала.
Я положила свою руку на сгиб локтя принца. Мы вместе направились в бальную залу.
— Ты вообще радоваться должна! — сообщил мне его высочество. — Я ж от тебя никуда больше чем на десять шагов! Никаких измен без твоего ведома.
— Да, все происходит на моих глазах, — согласилась я. — Дитрих, да такого мужа как ты и вражине не пожелаю!
— На всякий случай напоминаю, что женитьба даже близко не стоит с моими желаниями, — осклабился принц.
— Убить тебя — да, но жениться… Эви, ведь дело даже не в тебе! Хотя и в тебе тоже. Семейная жизнь — не для меня. Я бы хотел как дядя Фридрих — быть свободным словно ветер, не обремененным семейными узами, проводить время с таким замечательным племянником как я и при этом иметь высокий статус при дворе. Сказка, а не жизнь!
Я хмыкнула. Вот так, обмениваясь пикировками всю дорогу, мы и дошли до зала. Замолчали только в тот момент, когда церемониймейстер объявил наши имена.
Мы быстро натянули на лица улыбки и вошли в зал. Дитрих попытался подставить мне подножку, но я удержалась.
— Это ты зря, — прошептала, продолжая улыбаться. — У нас впереди еще танец, я же отомщу по полной.
— Жду не дождусь, моя дорогая.
Мы подошли к их величествам: королю Вольфгану и королеве Аделинде. Они были прекрасной гармоничной парой и великодушными правителями, которые привели свою страну к процветанию. Правду говорят, на детях гениев природа отдыхает. На Дитрихе она отдохнула по полной, да еще и пирушку закатила с алкоголем и дурман-травой.
— Вы припозднились, — заметил король, его глаза опасно блеснули.
— Эвика слишком долго пудрила свой нос. Она до сих пор не понимает, что её внешность ничем не исправить.
— Дитрих, — укоризненно произнесла её величество, а я состроила оскорбленную мордашку, будто бы меня действительно задевали слова принца. В глазах его родителей я всегда старалась быть невинной жертвой злого жениха. Кажется, получалось.
