Академия Блонвур

Но если бы Дьерто дожил до рождения детей Вейлари, то всё-таки смог бы исполнить свою навязчивую мечту – официально объявить Вейлари бастардом и лишить его своей фамилии, поскольку медно-рыжие волосы и изумрудно-зелёные глаза стали нашей неизменной родовой чертой, тогда как ни в роду Дьерто, ни в роду его жены подобных черт никогда не встречалось.

— По-другому и быть не могло – драконья кровь гораздо сильнее людской, — вставил Инри.

— Но вот у вас-то, как я погляжу, волосы и глаза вполне человеческих цветов, — заметил Лорго.

— Про глаза Инри я бы так не сказал, — возразил ему Лонгаронель. — Синие глаза у людей, безусловно, не редкость, но у него их цвет уж слишком глубокий для человека.

— Ладно, удовлетворю ваше любопытство, — улыбнулся дракон. — Волосы у нас бывают самых различных цветов, но из человеческих встречаются только два – платиново-белый и жгуче-чёрный. А что касается отца этого вашего Вейлари... В реальности у него, безусловно, были те же черты, что и у тебя, — блондин посмотрел на Лорго.

— Однако, находясь здесь, он мог магически изменить цвета волос и глаз на любые другие, больше подходящие человеку.

Инри не замедлил продемонстрировать свои возможности, неожиданно превратившись в кареглазого шатена.

— А можно ещё чуть-чуть полюбопытствовать? — спросил Лорго. — Я, когда перекидывался, превращался в красного дракона. Ты, блондин, обращаешься в белого. А вот твоя жена почему-то становится не чёрным, а голубым драконом.

— Ты этого, понятное дело, не знаешь, — улыбнулся Инри.

— Но вообще тут нет ничего удивительного. Цвет чешуи у нас может соответствовать либо цвету волос, либо цвету глаз. Ты тоже мог бы обращаться в зелёного дракона, но раз уж сделал выбор в пользу красного, теперь всегда будешь красным.

— Я вовсе никакого выбора не делал, — возразил Лорго. — И вообще в первый раз обратился совершенно случайно – уж очень нужны были крылья. А до того момента даже и не подозревал, что являюсь драконом.

— Ну, значит, выбор ты сделал чисто подсознательно.

В любом случае, изменить его уже невозможно.

— Да плевать мне, честно говоря, на цвет чешуи! — воскликнул кордакиец. — Меня другое беспокоит. В первый раз я перекинулся, потому что мне были жизненно необходимы крылья, во второй – потому что требовалась нечеловеческая сила, чтобы спасти жизнь другому. А вот вне экстремальной ситуации у меня вовсе не получается обращаться. Сколько ни мучаюсь, пытаясь вспомнить, как я это проделывал – никакого толку.