Убираться придется до утра, а девчонки подло сбежали. Впрочем, их тоже понять можно.
– Правильная мысль! – согласился Демион. – Обязательно бы заставил, но ты, если помнишь, обещала мне кое-что. А время не терпит. Нужно ночью.
– Вот же шуш… – начала я, но тут же осеклась. – Куда-то обещала с тобой сходить…
– Именно. Поэтому уборку предоставим другим. Нас ждет увлекательная прогулка.
«На кладбище», – мрачно заключила я про себя. Вздохнула, но вслух жизнерадостно сказала.
– Хорошо! Только я зайду к себе, переоденусь.
А то прохладно, да и неудобно в юбке.
– Нет уж! – Демион покачал головой. – И не надейся. Лучше уж я дам тебе свой плащ. Конечно, он будет велик, но зато я не упущу тебя из виду.
– До такой степени не доверяешь? – оскорбилась я.
– Просто не верю, что ты можешь сходить в другое крыло и не влипнуть по дороге в неприятности.
– Тогда идем со мной!
– Нет уж! Меня и так в последнее время слишком часто видят в студенческом крыле.
От его кривоватой ухмылки у меня пересохло во рту. Демоны, почему же он такой красивый?
– Ну, так ты мой нянь… – неловко попыталась отшутиться я.
– Ага… нянь… – хмыкнул Демион, посмотрел на меня со странным прищуром и добавил: – И о чем только твой отец думал, когда затеял это? Не знаешь?
– О том же, о чем обычно. Ни о чем! – буркнула я, размышляя, над кем из нас папа хотел поиздеваться сильнее.
Для уборки лаборатории Демион вызвал специальную бригаду. На нас смотрели с ненавистью, но не сказали ничего, и мне стало дико стыдно.
– Успокойся, – шепнул на ухо Демион, пока мы двигались к выходу.
– Им за это платят. Не мни о себе слишком много, не ты первая, кто разнес эту лабораторию. Не зря же на ней установлена такая защита! Студенты – существа непредсказуемые.
– А ты разносил? – поинтересовалась я скорее для приличия, чем рассчитывая услышать какой-либо ответ, но Демион хитро улыбнулся и сказал:
– А то! Не думай, будто твой папа не любит меня просто так.
– Да я и не думаю, – кисло заметила я. – Просто так ко мне в няньки не назначают. Не настолько папа жесток.
Демион посмотрел на меня со снисхождением, вздохнул и ответил:
– Он еще более жесток, чем ты можешь себе представить.
– О-о-о, я много чего могу, – усмехнулась я. Годы счастливого детства пролетели перед глазами и вызвали кривую усмешку. Семейка у нас веселая. А я удалась и в мамочку, и в папочку. И это я еще молчу про известную затейницу бабу Таару.
– Идем! А то уже почти ночь, а у нас впереди много дел. Не хотелось бы спать лечь под утро.
