– У нас такие пары не очень-то приняты. Поэтому мой отец-медведь так никогда и не женился на моей матери. Она была из людей.
– Я не понимаю…
– Раньше, когда оборот еще был доступен всем, считалось неправильным и даже опасным смешивать кровь с другими видами, магами или обычными людьми, – пояснил Марин. – Это вело к непредсказуемости оборотной формы или к ее ослаблению.
– Ребят, вы уже лет триста не оборачиваетесь, – напомнила я, посмотрев на Влада. – И в чем прикол, если ребенка от человека твой папаша все равно заделал?
– В этом действительно больше нет опасности, – пожал тот плечами.
– Но старые привычки умирают медленно, а традиции способны жить еще дольше.
– А как же вы? – я перевела взгляд на Алиану и Киллиана. – Он же не русалка.
Алиана улыбнулась, поглядев на своего парня.
– У нас иная ситуация. Русалки бывают только женского пола – так наследуется способность к обороту в нашей крови. Мы всегда заводили отношения с мужчинами-людьми, чтобы родить ребенка. Дочерей забирали себе, а сыновей оставляли отцам.
Впрочем, теперь русалки заводят семьи на берегу. Некоторые даже решаются надолго поселиться там, где нет водоемов. Как я, пока учусь в академии.
Я прижала руку ко лбу и тряхнула головой. Как у них все сложно! Особенно если вникать в это посреди ночи, поспав от силы пару часов, когда мысли и так путаются. Мои не сразу смогли вернуться к тому, с чего мы начали: к Мортене, закрытой части замка и незнакомцам, то ли бродящим по коридорам, то ли приснившимся мне.
Могли ли они все же попасть в замок через подземный лабиринт и потайной проход? Или нет? Аргументы Влада звучали убедительно: если проход односторонний, Колту не было смысла уничтожать подземный лабиринт.
– Но как же тогда Мортена возвращается после своих прогулок? – вслух пробормотала я.
– Борислав может открывать для нее проход в условленное время, – предположил Киллиан. – Это ничего не доказывает.
Я согласно покивала. И уже была готова поверить, что толпа незнакомцев все же была кошмаром или видением.
Но именно в тот момент свист раздался снова.
Глава 21
Должно быть, все заметили, как я мгновенно встрепенулась и прислушалась. В повисшей ненадолго тишине свист был едва различим, но я все равно узнала мелодию.
– Что такое? – спросил Марин, напряженно вглядываясь в меня.
– Слышите? Это тот свист, о котором я говорила…
Я вышла из кладовой в большой зал столовой, и там далекое насвистывание стало слышно чуть лучше.
