И горничные, и даже строгая повариха – все столпились перед заложенной каретой и плакали навзрыд, по очереди орошая слезами мою шею. Оба конюха и садовник, бывшие товарищи по детским играм, обнимать меня не смели, только переминались с ноги на ногу и до боли сжимали кулаки. Сколько мы вместе деревьев облазили, сколько пирожных с кухни стащили… А теперь этикет не позволял даже проститься по-настоящему…
Да к демонам этот этикет!
И я с чувством притянула к себе друзей, пытаясь заключить в объятия всех троих.
Они на мгновение замерли, а потом обхватили меня руками и затараторили почти одновременно:
– Если у тебя что-то случится, Ари, только дай знак! Двоюродный дядя моей мачехи служит во дворце.
Мы быстро твоего принца на место поставим!
На моих глазах выступили непрошеные слезы, но я все равно счастливо улыбнулась.
– Я не собираюсь жить во дворце…
– Ерунда, Мейс! Вот мой дедушка поставляет молоко в академию! Он точно полезнее для Ари будет!
– А мой…
– Ариана, тебе пора.
Друзья немедленно отпрыгнули в сторону, узрев перед собой герцога.
Он положил тяжелые ладони на мои плечи и потуже затянул завязки теплого плаща, при этом едва не задушив. Но я и бровью не повела.
– Счастливого пути. Ты получишь письмо о том, когда тебе надлежит прибыть в Пуэрт.
– Хорошо, папа.
Где-то вдалеке раздавались приглушенные крики мачехи и младшей – теперь уже младшей! – сестры. Ни одна из них за время моих сборов даже не попыталась выцарапать мне глаза. Неужели герцог их связал?!
Отец, как оказалось, умел читать эмоции, написанные на моем лице.
И неожиданно усмехнулся.
– Обезвредил, по всем законам войны. Пожелай мне удачи, Ариана, вечер у меня будет трудным. – И, притянув меня к себе, прошептал на ухо: – Будь счастлива, дочка, да хранит тебя Единый.
Я сглотнула образовавшийся в горле комок. За эти слова я простила отцу все – просто в одночасье перестала на него злиться. Обстановка в нашей семье и так не сахар, хотя герцог сам выбрал этот путь…
А меня через несколько дней ждет академия! И совсем другая жизнь.
Наверное…
Мама встретила меня со слезами на глазах. Долго обнимала, расцеловывая мое лицо, и причитала над тем, что я еду в академию и буду редко ее навещать. Я обнимала ее в ответ, а сама размышляла о том, что, пока я жила в доме Стертонов, отец и так не позволял нам часто видеться.
Зато теперь, после моего поступления в академию, на каникулах я собиралась навещать мать, а не отца.
Леди Риналия Ширр выглядела прекрасно.
