И по-честному её спасло только то, что такой наглости мне видеть ещё не приходилось. Соседки по общежитию и однокурсницы стучали, преподаватели отправляли вестников, а клиенты ловили меня в перерывах. Но это…
– Я пропала! – И я бы спросила, почему именно в моей комнате, но Корса выглядела абсолютно раздавленной. Настолько, что её несчастный взгляд вдруг пробудил во мне что-то, сильно смахивающее на сочувствие. – Гронберг сделала мне второй выговор.
Да она издевается! Какого шаргха я тогда так подставилась ночью?!
– Я же вернула твой справочник!
Раздражение потонуло в жалком виде сокурсницы, и, не выдержав, я присела рядом с ней, хотя утешать не умела никогда.
Может, как раз потому, что меня никогда не утешали, и сейчас я с трудом представляла, что именно надо делать.
– Я забывчивая идиотка! – неожиданно зло воскликнула Корса, грохнув кулаком по постели."
"– Да брось, не всё так плохо…
– Всё хуже. – Корса перевела на меня воспалённый взгляд. – Давным-давно у одной из девчонок я купила зелье, «Глаза с поволокой».
М-м, я даже знаю у кого…
Ариса с первого курса отличалась безграничной фантазией, периодически декламируя стихи собственного сочинения прилюдно, даром, что училась на лекаря, но потом её увлекли зелья. Настолько, что всё воображение она тратила на говорящие названия, вот только не всегда они соответствовали смыслу.
Конкретно «Глаза с поволокой» я знала – официально оно проходило бы как условно-запрещённое, если бы речь вообще шла об официальности.
Потому что три капли этого зелья в питьё себе и партнёру заставляли обоих везде искать любимый взгляд. Правда, если переборщить, любой взгляд для них становился любимым, но, к счастью, Арисины зелья носили кратковременный эффект.
Правда, законнее от этого они не становились, но кто бы говорил…
– Я хотела подлить его одному парню, ещё курсе на третьем. – Корса скосила на меня глаза. – Но передумала и совсем забыла про зелье, а куратор Гронберг нашла-а-а!
Конец фразы смазался протяжным всхлипом и, тяжело вздохнув, я подала ей платок.
Так и думала, что этим всё закончится.
– Перестань, – скривилась, – второй выговор у меня появился ещё на четвёртом курсе, но это никак не помешало доучиться и, в перспективе, получить диплом.
– Это ты-ы-ы, – всхлипы перемежались протяжными стонами, – а мне отец сказал, что лишит насле-е-едства, если я получу ещё хоть оди-ин.
Всегда удивлялась, когда родители оказывались глупее детей.
