Без бытовиков такие маги как она и недели бы не прожили, а всё туда же, считает их вторым сортом.
– Для госуправления резерв не требуется.
Зато деньги – очень даже, но и с этим у графа вряд ли есть проблемы.
– Родословная не дотягивает, – с заминкой, большим трудом и словно под пытками призналась она.
– Какой кошмар! – прокомментировала саркастически, складывая раскиданные по столу листки в аккуратную стопку. – А тебе не пора…
– Аурелия! – ни её возглас, ни, одухотворённое очередной гениальной идеей, выражение лица мне не понравились.
– Помоги мне!
И это понравилось ещё меньше. Плюнув на манеры, такт и сочувствие, к этому моменту серьёзно потрёпанные, я сплела заклинание слабенькой воздушной волны, чтобы выдворить «подругу» из комнаты.
– Укради журнал Гронберг!
Глава 4
Плетение рассыпалось на предпоследнем узле, а руки так и застыли в наилучшем для атаки положении.
– Что… – я недоверчиво тряхнула головой. – Что ты сейчас сказала?"
"– Ну, Аурелия, ну, миленькая, – сложив руки в молитвенном жесте, зачастила Корса: – Я ведь точно попадусь! И меня исключат! А ты лучше всех на факультете, если не во всей академии, обходишь охранки! Это все знают! И у тебя получится! Я точно знаю.
И потом, ты же не бросишь подругу в беде? – И эта вот… подруга уставилась на меня умоляющими голубыми глазами, заставляя потерять дар речи от размаха наглости.
Впервые за все шесть лет учёбы.
И, пока я соотносила степень нашей дружбы и идиотизма её предложения, Корса так и стояла рядом, купая меня в отвратно-сладких духах.
И ведь не шутила, на полном серьёзе предлагая мне за полгода до диплома таким вот оригинальным способом самоотчислиться. Даже не по собственной, а ради чужой дурости.
Только Корса просчиталась, меня мало волновали чужие проблемы. Поэтому друзья не входили в список моих приоритетов, а, не будь этих шести лет, которые мы провели с ней в одной аудитории, я выставила бы её гораздо раньше.
– Знаешь что, подруга… – Новое заклинание сплелось мгновенно и почти само по себе.
День оказался каким-то невыносимо долгим, и душа требовала сделать гадость хоть кому-нибудь. – Иди-ка ты… – выдержав паузу, я демонстративно подняла скрещенные пальцы на уровень груди. – К себе. Вместе со своими фальшивыми слезами, страданиями и истериками.
– Ты не можешь мне отказать! – Из жалкой подавленной девицы Корса очень быстро стала собой – капризным и ноющим ребёнком. – Я заплачу! – вдруг осенило её.
