Я вернулась к своему месту и как бы невзначай закрыла папку, даже не надеясь на то, что Оллэйстар не заметил кричащий заголовок. Лишь на то, что он неправильно всё поймёт. Не знаю как именно, но неправильно.
– Хочешь убедить меня, что «Новости Ктарана» стали жизненно необходимы тебе именно за четверть часа до наступления нового года? – насмешливо поднял бровь он.
– Вы тоже не за праздничным столом.
К чему допрос? Я допускаю, что библиотекарь, увидев Олэйстара, намекнул ему, что один из его студентов сейчас здесь.
И вполне объяснимо, что, как ректор, он заинтересовался, кто предпочёл копание в книгах празднику, но, удовлетворив любопытство, можно бы уже оставить меня одну.
«В этом году фейерверк будет невероятным», – совершенно некстати вспомнила я, чувствуя, насколько чаще забилось сердце.
– Я возвращал книгу, – сообщил Оллэйстар и подошёл ближе. Вздохнул. – Давай опустим получасовые пререкания, – устало начал он, – где я предлагаю тебе составить мне компанию в праздник, ты обижаешься на непристойное, по твоему мнению, приглашение, но я, в конце концов, тебя уговариваю, предоставив не меньше пятнадцати достойных аргументов в своё оправдание.
– Всего доброго, ректор Оллэйстар,– гордо, как он и предсказывал, отчеканила я.
Хватит и того, что я знала, как выглядит его спальня.
Гадая как бы мне продолжить работу так, чтобы он не увидел, что именно меня интересует, я собиралась вернуться за стол, но Оллэйстар удержал за руку.
– Ты же понимаешь, что делаешь глупость? Или действительно считаешь, что я воспользуюсь ситуацией?
– Не с вашей репутацией, но я всё равно не соглашусь.
– Вежливо улыбнулась я, но надолго моей вежливости не хватило. Потому что Оллэйстар притянул меня к себе, и мы снова оказались в положении, которое я помнила по первой нашей встрече в лаборатории. – Что вы делаете?
Голос должен был звучать громко и надменно, но какое там, если в голове мелькали недавние особо впечатляющие моменты бала.
– Уверена? – с весёлой насмешкой уточнил Оллэйстар.
Рианы, это невозможно! Стоять вот так невозможно. Бояться пошевелиться невозможно. Задерживать дыхание, только чтобы успокоить сердце тоже невозможно.
И не смотреть в загадочно мерцающие глаза.
– Абсолютно, – ответила я едва слышно, мечтая о том, чтобы он сделал уже хоть что-нибудь – или отпустил, или поцеловал.
– Как скажете, лиерра Грасс, – Оллэйстар аккуратно освободил мои руки и уверенной походкой вышел за дверь.
И ни разу при этом не оглянулся.
