Я никогда не понимала, кого из сражающихся считали Светом, но несколько лет после империю грабили и раздёргивали в разные стороны все, у кого было хоть какое-то войско и капля ума.
Ровно до того момента, пока вдруг на главной площади Унаша не вспыхнула корона, свечение которой, если верить древним записям, было заметно в каждом уголке немаленькой империи. Вспыхнуло над мальчишкой – оборванцем с перемазанным пылью лицом.
И следующим императором стал рождённый уличной девицей от кого-то из членов погибшей династии мальчик, лишённый не только дара некромантии, но и любого другого.
И люди до сих пор верили, что рианы наказали Танисберга огнём за убийство родного брата, а династию потерей силы за властолюбие и расточительство.
Другими словами, императоров Оришана спасла не честь, доблесть и достоинство, а невоздержанность в связях. И именно поэтому все с пелёнок знают, что Лориан Оришанский просто не может быть магом.
– Знаю, только ты прямо сказал, что меня вылечил именно он.
– Лем – некромант. – Выдал Ориан, кажется, главную тайну императора.
Нет, то, что до лекарей Лориану Оришанскому далеко было понятно и так, но чтобы взять и подтвердить невозможное… Ориан настолько мне доверяет? – Первый за двадцать поколений маг смерти в императорской семье, и подозреваю, что единственный в нашем мире. Дар раскрылся в горах, когда Лем сунулся воевать с фаркасами. Нас было около двадцати, когда они спустилась с гор. – Ориан присел на край стола и усмехнулся. – И с нами был сын императора, которого отговаривали идти на разведку, но запретить не могли.
Фаркасы окружили и за одну атаку вырезали почти всех боевых магов – опытных, сильных, не один год служивших на границах империи.
– Как вы выжили? – По коже прошёл озноб, и я обхватила плечи руками.
– Никак, – хмыкнул Ориан и притянул меня к себе, обнимая. – Я умер, Лем остался один и… психанул. Тогда у него и открылся дар некромантии – фаркасы в пределах нескольких вёрст легли и больше не встали, но, не умея им пользоваться, Лем вернул из-за грани только меня.
И также, не зная, что делает, связал наши жизни.
– Что значит связал? – Тряхнула я головой.
– Я жив, пока жив он. – Ориан провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. – Неплохой способ сохранить верность подданных.
– Тогда почему император не может избавиться от Эвилонберга так же легко, как от фаркасов?
– Это политика, Лея, – улыбнулся он в ответ, – а там ничего не бывает просто. Советник долго готовился и с его внезапной смертью ничего не закончится.
