– Лиерра Грасс, назовите-ка нам предмет и специфику этики делового общения. – Оборвала мои мысли профессор Ипраберг. – В конце концов, это пригодится вам гораздо больше, чем умение швыряться молниями и огненными шарами.
С момента выхода той статьи о помолвке Ориана, она резко невзлюбила всех боевиков и не скрывала ехидства, говоря о них.
– Предметом этики является моральное сознание, – начала я со вздохом, – регулирующее отношения…
***
Ради разнообразия они с Лорианом должны были встретиться не в академии, а в ресторации, где вчера он ужинал с Леей.
– Опаздываешь, – без недовольства отметил император, восседая на стуле в зелёном, расшитом золотом, камзоле.
– Добрый день, ваше императорское величество, – с ощутимым привкусом издёвки поклонился Ориан. – Нижайше прошу простить мне опоздание…
– Эвилонберг невиновен, – сообщил Лориан, разом отсекая всё веселье. – Его допросили, но безуспешно.
– Он врёт, Лем, и ты это знаешь, – покачал головой Ориан.
– Я допрашивал его лично, – мрачно отозвался тот.
– Ты отпустил его.
– У меня не было выбора, – бесстрастно пожал плечами император.
– Ты ведь понимаешь, что теперь он добьёт Аурелию из принципа? – глухо отозвался Ориан. – Или на это ты и рассчитывал?
– Какое мне дело до одной из сотен твоих студенток?
– На ней кольцо моей матери, Лем. – Ориан опёрся ладонями о столешницу, не скрывая прямого взгляда.
– Спятил? – Казалось, на лице императора, наконец, появились настоящие эмоции.
– … и я не дам причинить Лее вред. Даже тебе.
Между двумя магами повисла угрожающая тишина, и сдаваться не собирался ни один из них.
– Лее, значит, – первым с усмешкой протянул Лем. – Хорошо, это твой выбор и твоя ответственность. Влюбись я в студентку и предпочёл бы «Забвение», но это теперь твои трудности. Только учти, стоит тебе жениться, и с неё я возьму ту же клятву, что и с тебя.
– Это всё, что ты хотел? – холодно отозвался Ориан.
– Эвилонберг опасен, – Лориан поднялся, – и злопамятен. Будь осторожнее.
– Я всегда осторожен.
Бросив на Ориана последний недовольный взгляд, император ушёл своим нелюбимым способом – через дверь.
***
Кольцо вызывающе сверкало на пальце даже тогда, когда на него не падал ни один луч света. Оказалось, что его не видел никто, но так даже хуже. Оно отвлекало в аудиториях, отвлекало в столовой, отвлекало даже тогда, когда я учила право. Пыталась учить, но…
«Поэтому мы вернёмся к этому позже, и к разговору, и к твоим страхам».
Отбросив карандаш, я со стоном схватилась за голову.
