Негромкий щелчок заставил вздрогнуть – на моём запястье теперь красовался невероятной красоты браслет, где серебряные лозы оплетали огромные сапфиры.
– Вы позволите мне за вами ухаживать, Аурелия? – И снова взгляд, только со смущением уже проблемы.
Хотя, гораздо меньшие, чем с дыханием.
– Я… я…
Я задыхаюсь, фаркасы вас пожри!
Чувствуя, что начала кружится голова, я закрыла глаза, но так стало только хуже – от цветных пятен затошнило и пришлось распахнуть веки. И наткнуться на понимающий зелёный взгляд.
– Дышите, лиерра.
Одна прохладная ректорская ладонь лежала на моём горле, вторая касалась груди в области сердца. И то, что между ней и мной были несколько слоёв повязки, спасало мало.
– Что происходит, Ориан? – потребовал ответа Эвилонберг, стоя рядом с кроватью. В отличие от Оллэйстара, которым нависал надо мной, коленом опираясь о постель.
– Лиерра Грасс перенервничала, – ровно отозвался ректор, не отпуская мой взгляд. – Как я и говорил, ни её магический, ни собственный резерв после атаки тьерры Истран ещё не восстановились.
Ваш… подарок вызвал у лиерры сильное волнение, волнение поспособствовало учащению сердцебиения и дыхания, а частое дыхание вызвало удушье, с которым лёгкие лиерры ещё не в состоянии справиться сами.
То есть Миста меня почти задушила? Прекрасно, просто прекрасно. И ещё прекраснее, что Оллэйстар, помимо артефакторики разбирается ещё и в лекарском деле. Потому что дыхание и правда успокоилось, а, стоило мне это понять, с шеи исчезла приятная прохлада его ладони.
– Это грозит здоровью Аурелии? – нахмурился Эвилонберг, но не стал подходить даже когда отошёл ректор.
– Временно, – подтвердил тот, а я растерянно потёрла место, которого касалась его рука. Под нечитаемый взгляд Оллэйстара. – Прошло меньше суток, а лиерра отличается крепким здоровьем. Завтра ей будет гораздо легче, через два дня последствия практически сойдут на нет. К Зимнему балу лиерра сможет без устали танцевать всю ночь."
"Разве что на собственных похоронах. Интересно, а в Академии стихийников тоже устраивают Зимний бал? Хотя, даже если так, вряд ли на него съезжается весь цвет Унаша.
– Зимний бал… – словно вспомнив, протянул Эвилонберг и приблизился к кровати, но садиться не стал. – Аурелия, надеюсь, вы простите, что я не смогу сопровождать вас?
Укол ужаса резко сменился облегчением. Прощу? Да слава рианам, что у советника есть другие дела на этот вечер! Представляю, какая бы из нас вышла пара… убийственная для чужих нервов.
– Я понимаю, ваше высочество.
