Тугие паховые мышцы образовывали идеальный перевёрнутый треугольник и скрывались за линией ремня. У Амори не было не то что пресса, а даже намёка на него. Помимо вопросов внешности, Грегори я знала почти вдвое дольше, да и что греха таить, существенно лучше, чем собственного жениха. Он был импульсивен, горяч, но предельно честен. Он всегда помогал, когда видел, что нужна помощь. Ему не надо было долго и мучительно объяснять, что мне действительно тяжело в одиночку тащить многослойный деактивированный мех-астро и очень сильно мешает объёмный шлем под мышкой.
Не надо было выслушивать занудные истории про спиритус эпиматизгатус тогда, когда я, к примеру, хотела спать. Или есть. Амори искренне не понимал, почему красочная голограмма выпотрошенной лабораторной мыши портит мне аппетит. Вселенная! Когда Грегори вот так задал этот вопрос в лоб, я даже не нашлась, что ответить, потому что, честно говоря, не могла привести ни одного пункта, в чём мой жених превосходил старшего племянника командора Галактиона Грешх-ана.
Я бы с удовольствием сказала, что Амори великолепен в постели, но, боюсь, Хранитель моментально учует, что я вру. Интимная жизнь с Амори была… никакой. Совершенно невнятной, незапоминающейся, скупой и просто никакой. И я была готова поспорить на всё что угодно, что Грегори не спит в халате поверх шерстяной пижамы. Да с тем, как ларки любят обнажаться, у него вообще, скорее всего, пижамы нет, разве что одни боксеры. Так, стоп, я думаю совершенно не о том.
– Грегори, ты не хуже. Совсем не хуже, – тяжело выдохнув, наконец произнесла я, внимательно отслеживая реакцию напряжённого ларка.
– Ты мне тоже нравишься, но не более, и в этом-то как раз и состоит проблема. Если бы я тебя интересовала как одна из всех твоих пассий, то, думаю, секс бы у нас был. Но я не хочу начинать отношения.
Златогривый блондин вскинулся, видимо считая, что может поменять двигатели в воздухе, но я решительно поставила руку между нами:
– Нет, Грегори. Между нами не может быть разовой связи, и ты это понимаешь лучше меня.
Мы оба Хранители, мы до конца жизни будем прикрывать спину друг другу. А с тем, что старшие офицеры, как выразился твой дядя, не молодеют, скорее всего, половина наших будущих вылазок на орбиту будет совместной. Я не хочу всё портить. Ты это понимаешь? Я не хочу пахнуть тобой, не хочу давать тебе надежду, не хочу давать ребятам повода обсуждать нас, не хочу потом мучительно краснеть перед командором… Шварх! Я ничего этого не хочу. Да, ты мне нравишься.
