Угу, конечно, ведь он был уверен, что мне некуда деваться…»
– Это не забота. – Я покачала головой. – Вы уж меня простите, но это навязывание своего общества и полноценная слежка получается. Я не подписывалась на то, чтобы жить неделю или даже две в одних апартаментах с Грегори.
– Вивьен, ну ты же знаешь, что у ларков есть свой кодекс чести, который они никогда не нарушают…
Угу. Если женщина не показывает, что хочет мужчину, то он к ней не притронется. Вот только представление о том, что входит в демонстрацию этого желания, у ларков и людей несколько отличаются.
Откажи ларку женщина хоть трижды подряд, если, к примеру, при этом от неё будет пахнуть возбуждением, он будет переть как самонаводящаяся ракета. Это ещё одна причина, по которой я категорически не хотела жить с Грегори. Время от времени мне снилась та ночь в бутылочнике, аромат Севера и его рука на моей спине. Воображение, не стеснённое границами морали, рисовало воистину красочные картины того, что могло бы случиться между нами, но так и не произошло.
После таких снов я всегда просыпалась на смятых влажных простынях с тянущим чувством неудовлетворённости. Кто знает, какие выводы из этого сделал бы самоуверенный ларк на свой счёт?
– Мэралайн, послушайте, – наконец не выдержала, – я вообще не понимаю, почему речь идёт о моей личной жизни. Все кому не лень ею интересуются!
– Потому что ты, на взгляд ларков, встречаешься с неподходящим для тебя молодым человеком. И, если уж честно, то на мой тоже.
Вивьен, ты же и сама понимаешь, что Амори тебе не пара. Он хороший и порядочный миттар, это бесспорно, но Грегори…
– …напористый, бескомпромиссный и нагло пользующийся своей неотразимой внешностью ларк!
– …решительный, смелый и целеустремлённый капитан Космического Флота, – поправила таноржка. – Вот видишь, твои слова уже говорят о том, что ты к нему более чем неравнодушна. Ты считаешь его неотразимым. Я понимаю, тебе хотелось бы красивого букетно-конфетного периода, но ты не находишь, что ухаживание и так уже затянулось?
Обычно я вела себя куда как более сдержанно, но звонок от женщины, которую я глубоко уважала и насчёт которой считала, что она хотя бы из женской солидарности будет на моей стороне, неожиданно снёс все предохранители.
Неужели в этой афере века участвовала ещё и она?!
– Шаутбенахт Клинтс, – произнесла я чётко. – Если уж вы считаете, что вправе рекомендовать, с кем мне заводить отношения, то скажу сама.
