Ему стало ее жалко! А теперь мы, судя по всему, огребли неприятности на место, откуда это жалко у пчелки растет.
— Сожалеем. Но при чем здесь мы? — взял инициативу на себя граф.
Тут Никола достал из саквояжа, который до этого стоял около его стула, галстук. Очень знакомый галстук. Именно в нем я вчера видела шефа перед тем, как уйти домой. Только не говорите, что его нашли в квартире Марты. И хорошо, если не на ее шее.
— Вижу, вы узнали эту вещь? — сделал стойку Виссенте.
— Да, — не стала отпираться я. — Это галстук моего начальника Джонатана Эверо.
Виссенте переглянулся с напарником.
— Граф, где вы были вчера с часу до двух ночи?
— Я был у Лады. Она может подтвердить, что всю ночь я провел у нее. А с чего такой вопрос?
— Смерть госпожи Гибонсон наступила в этот временной промежуток от внутривенного введения сердечного препарата иномирского происхождения. В связи с этим дело передано под нашу юрисдикцию.
Тут следователи вспомнили про меня.
— Вы подтверждаете слова графа Эверо?
- Да.
— В таком случае попрошу вас проехать с нами для дачи показаний.
— Зачем? Я и так вам все расскажу.
Следователи попытались дружелюбно улыбнуться.
— Просто мы хотим, чтобы, когда вы будете давать показания, около вас не было вашего начальника.
И что мне оставалось делать?
Опять тюремная карета, только на этот раз конвоиры разместились вместе со мной внутри. К их чести, допрос прямо в карете они не начали, да и вообще вели себя вежливо и корректно. Открывали передо мной двери, подавали руку на лестнице.
Придраться было не к чему.
— Итак, вам удобно? Хотите кофе?
— Нет, спасибо.
— Что ж, тогда приступим. Во сколько к вам пришел граф?
— В пятнадцать минут первого.
— Вы так хорошо запомнили время?
— Не каждый день мне ночью начинают колотить в дверь. Естественно, я взглянула на часы.
Георг сделал пометку у себя в бумагах.
— В каком состоянии был граф?
— В никаком. Он был пьян. Даже бутылку с собой принес.
— А где сейчас эта бутылка?
— У меня дома.
— Разрешите за ней послать?
— Нет, — чтобы кто-то в мое отсутствие по квартире лазал? В том, что только одной бутылкой дело не ограничится, я не сомневалась.
— У меня там злая собака. Если хотите, можете потом проехать со мной, и я вам ее отдам.
— Что происходило дальше?
— Бурный секс.
У следователей отвисли челюсти."
"— Вас возбуждают пьяные мужчины? Или все было против воли? Не бойтесь, если что, у нас есть программа защиты свидетелей.
Ага, и буду я в глуши с Карлой Людвин куковать.
