Перестань ерзать! — внезапно рявкнул Джонатан. — Концентрацию сбиваешь.
Я послушно замерла.
— Так ради чего вы нас вытащили сюда? Какая контрабанда и похищение людей? Вы сами меня туда отправили! — что-что, а возмущаться я умею.
Мойра щелкнула пальцами, и по стенам побежали бирюзовые всполохи. Заклинание?
— Хочу быть уверенной, что нас не подслушают, — пояснила свои действия она. — Вас интересует, почему обвинения предъявили вам? Магия, открывшая портал, была идентична той, которая открывает порталы с контрабандой.
Опять мой разум отказался принимать объяснения Клото. Ну не понимаю я мотивов их действий!
— Тогда почему вы пришли только сейчас? Вы ведь просчитываете порталы! Взяли бы нас тепленькими. Прекрати меня дергать! — это уже графу.
— Тогда не забывай переводить!
— Учил бы русский вместо немецкого! — Я подозрительно поинтересовалась: — Кстати, ты откуда так хорошо шпрехать научился?
— У отца денщик был попаданцем, вот и выучил меня.
Замечательно!
— Какие-то проблемы? — ехидно поинтересовалась мойра.
— Языковой барьер. Граф хочет участвовать в разговоре при полном отсутствии знаний русского. А молоть языком на два фронта мне тяжело.
Это было чистой правдой. Единственное, чего я сейчас хотела, так это стакан воды. В горле пересохло от разговоров. Но, увы, кулера в интерьере кабинета не наблюдалось, только старые пожелтевшие агитационные плакаты, инструкции по технике безопасности и горы мусора.
— Тут ничем помочь не могу.
Я его языка не знаю, а он не знает ни одного языка нашего мира, чтобы я могла наложить заклинание.
— Он немецкий знает, — тут же сдала графа я.
Не люблю усложнять себе жизнь, если граф сможет понимать русский после вмешательства женщины, то ради бога. Пусть колдует.
— Непатриотично ты любовника выбрала, — подколола меня мойра.
— Зато ваших любовников перечислить мне только Википедия поможет. Вы ведь все на Олимпе между собой переспали.
Опять полыхнул щит.
— Лада!
— Она первая начала! — по-детсадовски ответила я.
— Я только подачу вернула.
— Только ответный удар пришлось мне держать. Кончай хамить ей.
— В свете того, что она предложила нам помочь в вопросе с языковым барьером, я постараюсь сдерживаться. Но не гарантирую.
Граф оживился:
— Она может помочь мне понимать вашу речь?
— Да. Только ты согласишься подпустить ее к себе так близко?
— Есть варианты?
Я слезла с колен графа и отошла.
— Он согласен.
