Граф приобнял меня за талию и, наклонившись, прошептал:
— Ты не представляешь, насколько у меня богатая фантазия на гадости.
Я вспомнила букет цветов и мысленно с ним согласилась.
Эверо отпустил меня и быстро накинул пальто.
— Я уйду на пару часов, договорюсь об исполнении желаний наших писателей, а ты пока найди мне список девушек, имевших доступ к печатному станку.
Составление списка заняло мало времени, уж больно коротким он был. Да, не густо с подозреваемыми.
Тем временем вернулся граф.
— Список готов?
- Да.
— Вызови мне их для беседы. Хочу задать им пару вопросов.
Я скрестила руки на груди.
— Так некого вызывать.
— Как некого?
— Так. На данный момент в Академии нет ни одной девушки из списка.
— Мертвы?
Я постучала по столу.
— Тьфу-тьфу-тьфу. Пять из шестерых вышли замуж и, соответственно, покинули наше славное учебное заведение.
— А шестая?
Я взглянула на список.
— Больничный. Причем такой быстрый и странный, что я подозреваю, через несколько месяцев больничный перейдет в декрет.
— Странно, почти все замужем. Такие красавицы?
— Я бы не сказала. Просто удобные. Хороший магический потенциал. Отличные оценки по дисциплинам, которые пригодятся при дворе, и, конечно, набожность. Аугуст их очень хвалит. Все праздники помогают ему организовывать. Неудивительно, что замуж они вышли очень быстро. А у шестой свадьба сорвалась. Семья жениха в последний момент передумала.
— И как давно они замужем?
— С начала учебного года.
— Погибли родственники вместе с семьей?
Я посмотрела на графа, как на дурака.
— Откуда я знаю? Тебе за что платят зарплату?
Граф махнул на меня рукой и принялся застегивать пальто.
— Давай адрес шестой. Навещу больную.
— Апельсины купи. С пустыми руками к беременным и больным не ходят. Бери пример с сына.
— Да? И к какой категории ты себя относишь? Может, пора тебе на пеленки скидываться?
Я прикусила язык. Уел, нечего сказать. А главное, сама подставилась.
Граф вернулся очень быстро. С собой он принес торт и бутылку вина.
— Что празднуем? — не удержалась я от вопроса, когда граф самолично разлил вино и разрезал торт.
— Избавление от заразы! Только что я видел, как Карла Людвин садилась с вещами в экипаж сыска.
Я подавилась тортом.
— Ты упек старушку в тюрьму?
Джонатан, кажется, обиделся.
— Давай без оскорблений. Я пока еще представляю, что плохо, а что хорошо. Старушка добровольно уезжает на границу по программе защиты свидетелей.
— А тут такая есть?
— От вас переняли.
