И не понять точно, чего я испытывала больше: смущения или досады. Александр вызывал во мне слишком сильные чувства, и я порой не могла себя контролировать. Вот и в этой ситуации уставилась на него как истукан, будто заледенела.
Как же стыдно!
— Кхм, продолжим, — избегая смотреть на меня, кашлянула врач.
— Да, пока нам вновь не помешали, — произнесла я достаточно громко, чтобы услышали за ширмой.
Я до сих пор злилась на Розенталя, и он не должен был думать, что это не так.
Врач ушла, перед этим оставив чашку с голубым отваром и попросив выпить его до дна.
Зелье должно было подлечить меня изнутри, поскольку не все можно исцелить мазями и лекарственными растворами.
Когда занавеска, скрывавшая меня, отодвинулась, я сидела на постели, свесив ноги.
— А где Вацлав? — как можно более равнодушно спросила у огневика.
Будто недавней неловкости не существовало… Будто я не видела, как он смотрел на меня.
— Ушел. На занятие в другое крыло.
— А тебе не надо туда же?
— У меня карт-бланш.
Моя бровь вопросительно изогнулась. Но когда он приблизился и сел рядом на постели, я отвернулась, сосредоточив внимание на мерцавшем голубыми искрами лекарстве в моих руках.
— Высший балл дает послабление.
— Всегда, когда мы встречались, ты занимался чем угодно, но не учебой. И когда же ты успеваешь?
— Я полон секретов. Или гениален. Или ты просто видела меня не в те моменты. — Маг лишь едва оперся на кровать, ноги касались пола, ладони вновь лежали в карманах.
Случайно я заметила белую полоску шрама, что выглядывал из-под рукава на внешней стороне запястья.
Мне стало любопытно, но я решила не спрашивать о нем, поднося чашку к губам и отпивая напиток. Пусть и прошло время, он все еще был горячим и слегка обжег язык.
— Врач сказала, что мне надо отдохнуть, — сообщила я, намекая, что ему пора уходить.
Повисло краткое молчание.
— Ты все еще злишься на меня за вчерашнее?
— Да, — не стала отрицать я.
Вокруг царила тишина. Кровать все еще была занавешена, хотя мы и находились здесь одни.
Правда, если кто-то зайдет в общую палату, то дверь протяжно заскрипит. Ее будто намеренно не смазывали, чтобы она исполняла роль оповещателя.
— И почему? Рано или поздно о твоих настоящих способностях узнают все. Это неизбежно. — Судя по голосу Розенталя, он совсем не понимал, что именно сделал не так.
Я быстро поднесла чашку ко рту, допивая остатки, поставила ее на тумбу и повернулась к огневику лицом.
