— Моя жена работала в вашем особняке до прошлого месяца, — севшим голосом заговорил мужчина, а потом из его глаз вдруг полились слезы, и он схватил Розенталя за грудки. — Она больше не может говорить. Вы, чертовы аристократы… как вам может сходить все с рук?
Александр застыл, совершенно ничего не делая. Настолько отстраненно, что казалось, он позволит себя избить.
— Нам очень жаль, — просипела я за нас двоих.
— Жаль? — разразился он. — Вам жаль?!
Мужчина, обессилев, отпустил Розенталя и накрыл ладонями лицо.
— Всего лишь жаль?
К нам сбежался весь персонал заведения, одна официантка, полностью загораживая собой беднягу и успокаивая его, бросила через плечо:
— Шли бы вы отсюда. Да поскорее.
Покидали мы бар едва ли не бегом, по крайней мере я взяла Розенталя за руку и практически не тащила за собой.
Когда же мы оказались на улице и в лицо ударил прохладный ветер, я спросила:
— Это правда?
— Скорее всего. Я не в курсе того, что там происходит.
¬— Почему ты ему ничего не сказал? Надо было его как-нибудь утешить, — в сердцах возразила я.
Розенталь, повернувшись ко мне и застегивая распахнутую куртку, покачал головой:
— Ему не нужны мои слова сожаления. Когда такое происходит с родным человеком, слова не помогут. Я мог бы его заверить, что отец расплатится за свой поступок, но пока это будут лишь пустые обещания. — Его запястья оголились, и я вновь заметила белый шрам на коже.
— Откуда он у тебя?
Беглый взгляд Розенталя опустился на руку.
— Да так, мелочь. Забирал нож у пьяной матери.
— Но порез ровный.
— Ну, сначала она меня задела, и только потом я его забрал. Ева, не надо об этом. Не хочу вспоминать о своей семье больше, чем это требуется. Я и так чувствую себя рядом с тобой слишком… — парень запнулся, подбирая слово, — неправильным.
Мы замолчали, а потом синхронно пошли вверх по темной улице.
— Почему никто не разбирался в случившемся с женой того человека? Как такое вообще может происходить?
— Пока попаданцы обучаются, их защищает академия и королевство.
Очень хорошо защищает. Когда же выпускаются, то они ничем не отличаются от обычных жителей, и все решается на уровне районов. А мой отец руководит Западным районом, где находится наш особняк.
— Я никогда не видела, чтобы взрослый мужчина так плакал, — призналась я.
— Я тоже."
"Прошло всего минут десять, как мы оказались в мрачном полутемном холле на Лунарной улице, — по пути нам попался извозчик, который был не прочь подзаработать.
