Тон Альбера был наполнен цинизмом, он смотрел туда же, куда и я пару секунд назад, и казалось, прежняя любовь не просто исчезла, она трансформировалась в нечто диаметрально противоположное.
Мне даже стало жаль Лею. За такое короткое время она потеряла абсолютно всех.
Но эгоизм сжигает все дороги. Поэтому другого исхода просто и быть не могло.
— О чем он? — глянула я на огневика.
Розенталь поморщился.
— Предлагает устроить скандал, чтобы разозлить Родрига. Бросить тень на наши с Леей отношения. Каждая собака знает, что мы с ней помолвлены.
— Скандал… — медленно повторила я, вновь обращая внимание на арену, где Мартин с белозубой улыбкой махал всем зрителям, а над его головой по защитному куполу колотил сильнейший ливень, водопадом стекавший по стенкам магической преграды. — Почему бы и нет?
***
Особняк Розенталей…
Тара чувствовала, что оплошала. Ничего критичного, но они могли бы все запороть. Девушка ощущала всех стихийников в мрачных помещениях этого особняка, даже несколько попаданцев с крайне слабым даром не ускользали от ее внимания.
Но она не взяла в расчет одну деталь — кто-то из охраны может спать. Они едва не столкнулись с магом, что сидел на стуле и дремал прямо за поворотом коридора."
"Еще немного, и девушка рухнула бы прямо на него. Рон вовремя оттащил ее за шиворот, не позволяя совершить непоправимую ошибку. Покачал головой, восклицая одним взглядом широко распахнутых глаз: «Из-за тебя мы точно попадемся!»
Тара же успокаивала свое дыхание, ее пульс всего за мгновение подскочил до невероятной частоты, виски сдавило, а вокруг запрыгали белые искры.
Но это состояние быстро прошло — она умела брать над собой верх и справляться с эмоциями. В следующую секунду она уже анализировала допущенную ею ошибку.
Когда человек спит, его магия, подобно стуку сердца и дыханию, замедляется. Именно по этой причине она упустила этого мужчину из виду.
Теперь ей предстояло выбрать другой путь — коридор за поворотом оказался длинным, и слишком рискованно надеяться на то, что охранник не проснется.
Использовать же стихию они не решались, боясь оставить следы своего пребывания.
Стихийница представила общий план особняка, что старательно изучала несколько вечеров напролет, водя пальцем по строгим темным линиям, прочерченным на светло-бежевой бумаге, что пахла совсем не чернилами, а горьковатым кофе с примесью чего-то мятного. Лишь теперь она понимала, откуда взялся тот запах, — все здание и мебель внутри были пропитаны им.
