Учитывая, что последний час огневик сидел, почти не меняясь в лице, это достижение.
— Даже если ошибешься, ничего страшного не произойдет. — Стихийник поправил перчатки на ладонях. Они были изготовлены из специальной ткани и в нужный момент обещали сгореть ослепляющей вспышкой.
— Я знаю.
Совсем ничего страшного… В этом-то и вся суть.
Мой взор прошел по многочисленным рядам — каждый имел сидения своего оттенка, и так получалось, что арена напоминала перевернутую цветную пирамидку, полую изнутри. По защитным куполам над ареной то и дело проносились магические всполохи.
Стихийная структура постоянно менялась, подстраиваясь под колдовство участника, который стоял на площадке внизу.
Меня напрягали окружающие взгляды. Тяжело было сосредоточиться.
Осталось совсем недолго до моего выхода, поэтому волнение нарастало.
Студент Третьего факультета из Центральной академии уже выходил на площадку, и, как бы мне ни претило это признавать, его магия выглядело уныло. Совершенно слабая воздушная стихия. В момент его выступления музыка играла громче, чтобы заглушить возраставший гомон толпы.
"
"Раздался сигнал, и на арену направился Розенталь — статной походкой, сначала смотря себе под ноги, а добравшись до середины, подняв голову и лениво оглядев зрителей. Он чувствовал себя свободно, словно был совершенно один, и на какой-то миг это настроение передалось всем.
Воцарилось подобие тишины. Напряженной. Той самой, что бывает перед ударом грома, когда все остальные звуки кажутся незначительными и уходят куда-то на периферию сознания.
Мое внимание на мгновение обратилось на его отца — глава рода сидел неподвижно, закинув ногу на ногу. Их ложа находилась далеко, на другом конце арены, и его выражение лица невозможно было разглядеть.
Гордился ли он своим сыном или всегда видел в нем лишь инструмент для достижения своих целей?
Мне бы очень хотелось знать ответ.
— Твоя очередь еще не скоро, присела бы, — раздалось со стороны.
«Словно собака тявкнула…» — подумала я, склонив голову и заметив Доминика, что стоял, перегнувшись через край прозрачной преграды.
Я отвернулась, промолчав.
Мне надо было сосредоточиться, а этот тип намеренно выводил меня из себя. Поправив рукава платья, я сильнее натянула их на ладони.
Раздался глухой удар, и я все же обернулась. Прозрачная перегородка затряслась, заставив парня, облокотившегося на нее, отшатнуться.
— Спасибо, — поблагодарила я. Мартин улыбнулся. Это он только что мощно пнул по преграде.
