— У него есть учитель?
— Был. Итан Келески. Он обучал Александра до того, как стал ректором нашей академии. — Должно быть, мои расширившиеся глаза лучше всего передавали удивление. — Каким бы ни был Лерой Розенталь, но для своего сына он искал все самое лучшее. И кстати, кто-то уже пытался взломать наш склад.
— Мне об этом ничего не говорили, — нахмурилась я.
— Ну, возможно, Александр подумал, что у тебя и так забот достаточно. Или просто решил промолчать и разобраться самостоятельно. — Я физически ощущала недовольство Вацлава.
Голос, движение, мимика — что-то явно разозлило его. — Мы за себя постоим, а вот ты… Сейчас, да, он больше печется о твоей безопасности, но тогда Александр привлек тебя лишь с одной целью — стать красной тряпкой для Леи, а неразрывность вашего договора не позволила бы сорваться с крючка. Он до сих пор проверяет все записи, сделанные тобой. Перекупи тебя его отец, мы бы использовали это, чтобы дезинформировать его. Как ни погляди, в любом варианте мы остались бы в выигрыше.
Жестокие слова.
Неприятные.
— Зачем ты мне говоришь все это?
— Чтобы ты не заблуждалась на наш счет и лучше понимала. Может, мы в итоге покажемся тебе настолько отвратительными, что ты и видеть нас не пожелаешь. — Голос его был мрачным, а взгляд говорил: «Отвернись от нас. Разозлись, мы этого достойны».
Да, достойны. Думаю, даже очень.
Но я уже давно поняла: люди неидеальны. Невозможно поделить весь мир на свет и тьму. Все равно что биться головой о стену, надеясь поумнеть, — глупее поступка и не придумаешь.
— Спасибо за эти слова. Но скажи ты мне их в самом начале нашего знакомства, я бы послала вас ко всем чертям. А сейчас ваши прошлые намерения меня не трогают, и я уже говорила об этом. — В этот момент я радовалась, что нас разделяло несколько метров высоты. — Спокойной ночи, Вацлав.
Я отвернулась, так и не сказав слова, вертевшиеся на языке. О том, как в ту опасную ночь Александр выбежал на улицу, не сомневаясь ни секунды, и как потом примчался в медкрыло. Я ведь не слепая, все видела по его лицу: и страх, и гнев, и заботу, и безумное облегчение, что будто смешались со всколыхнувшейся притягательной тьмой и коснулись моих обнаженных плеч.
О самом маге земли, что первым пришел на помощь, выпрыгнув из окна замка, пока все остальные могли лишь просто смотреть или глумиться. А Мартин, несмотря на свою дурачливость, казалось, видел меня насквозь и разгадал намерения насчет портала.
Обо всем этом я промолчала. Мне надоели разговоры об одном и том же.
