Поскольку она то поднималась на высоту, то спускалась к лесам, ее шерсть приобрела уникальные свойства.
Подняв голову, я запнулась и замерла на месте. На одном из кресел лежало скомканное покрывало, на столике нашлась кружка чая, толстая книга и казначейский блокнот. Во всем этом беспорядке выделялся Розенталь, сидевший на диване и державший в руке мою тетрадь.
— Ты здесь ночевал? — озадаченно спросила я. За спиной почти бесшумно закрылась каменная дверь.
— И тебе доброе утро. — Он усмехнулся, отклонившись на спинку дивана и не выпуская из руки мои конспекты.
Судя по его расслабленному лицу и хитрому взгляду, сегодня настроение огневика можно было считать вполне сносным. — Нет, я не ночевал здесь, но пришел пораньше, чтобы немного поработать. В моем доме завелись насекомые. Мешают и не дают сосредоточиться. — В голосе парня звучала ирония.
— Насекомые? — скептически произнесла я, неспешно подходя ближе. Взгляд огневика небрежно мазнул по моим оголенным коленкам.
— Да. Хотя точнее, одна большая надоедливая саранча, что навещает меня все чаще.
Мои брови приподнялись — кажется, я поняла, о ком именно говорил Александр.
— А ты? — продолжил он. — Что тебя привело так рано в академию?
Он глядел на меня странно и задумчиво, но его внимание будто оставляло следы на коже.
— Я забыла свою тетрадь, — почти сквозь зубы ответила я, понимая, что этот вопрос лишь игра — Розенталь прекрасно знал, что вещь в его руке принадлежит мне.
— Вот эту? — Он приподнял ее, и бумажные страницы зашуршали.
Несколько секунд я, нахмурившись, переводила взгляд с лица Розенталя, на котором был написан вызов и которое меня почему-то раздражало, на его ладонь, пока меня внезапно, словно вспышкой или взрывом какой-нибудь бомбы, не озарило.
Имя! Я написала его чертово имя в этой тетради! Еще и несколько раз!
Мои глаза расширились. Сердце подпрыгнуло.
— Отдай! — Я подскочила к нему вплотную, со скрипом отпихнув ногой край столика. Лицо горело. Я повела себя как влюбленная дурочка, которую застигли врасплох.
Александр поднял руку выше и сам отклонился ближе к другому краю дивана, почти ложась на него.
Губы его расползлись в улыбке — дерзкой и довольной. Происходящее приносило огневику удовольствие.
Я еще сильнее подалась вперед в попытке добраться до своей тетради, практически нависнув над ним. Разозленно сведя брови, я хотела во что бы то ни стало вернуть свои записи, а в следующую секунду Александр одним легким движением подсек мои ноги, и я свалилась прямо на него.
