Я улыбнулась и придвинула к себе обед. Суп оказался густым, от жаркого поднимался ароматный пар.
— А выглядит хорошо, — заметила удивленно.
До этого еда халцедонов, хоть и была всегда сытной, особого аппетита не вызывала.
Морриган фыркнул.
— Не радуйся раньше времени. Кролик если и имел какое-то отношение к рагу, то только как поставщик морковки. Мяса мы у себя не обнаружили.
Я пожала плечами, не видя в случившемся особой трагедии, и уже потянулась ложкой к супу, как Киган протяжно застонал.
— То есть ты даже не проверишь? Вдруг они только мэлов кормят овощами?
В его взгляде было столько надежды, что я не смогла отказать.
Послушно проверила собственную порцию и с удивлением обнаружила в ней кусочек мяса.
— Хочешь, забирай, — предложила я Кигану.
— Лэйни лучше всех! — радостно выкрикнул он, а в следующий миг его восторг сменился возмущенным воплем: — А ну отдал! Нет, не смей… Это мой… Морриган!
Мы с Ллосой рассмеялись. Как и почти всегда в присутствии неугомонной троицы, на душе было легко.
Однако уже через секунду от легкости не осталось и следа. Тяжелый взгляд окутал меня, точно метель, налетевшая на спящий город. Смеяться расхотелось, тело сковало напряжением. Я знала этот взгляд, чувствовала его кожей, словно колючий мороз. И я не хотела отвечать на него. Не хотела… но почему-то ответила.
Хэйден хмурился.
Против воли перед мысленным взором замелькали картинки, рожденные рассказом Мойры. В них я видела Хэйдена, склоняющегося над телом халцедоновой ведьмы. Видела ее разметавшиеся по полу волосы, приоткрытые губы, будто еще пытающиеся сделать желанный вдох.
И я видела белое кольцо на тонких безжизненных пальцах.
Картинки мелькали все быстрее, сменяя одна другую, как срываемые злым ветром листья. С каждым разом что-то неуловимо менялось в облике жертвы. Сначала ее волосы из русых стали каштановыми, как у меня. Потом светло-карие глаза сменили цвет на голубой. Даже платье начинало все больше походить на одно из тех, что я нашла на дне дорожного сундука.
Серое, строгое, с широким поясом и высоким воротником. С рядами пуговиц на манжетах.
Та ведьма — или уже я? — выглядела растерянной. Она смотрела застывшим взглядом на своего убийцу, и на лице ее читался лишь один вопрос: «За что?» А Хэйден… даже в моем воображении он казался все таким же бесстрастным и холодным, словно северные горы.
В какой-то момент я не выдержала. Не смогла больше смотреть на мертвую халцедоновую ведьму у ног Морроубрана и отвернулась.
