Впрочем, оно и неудивительно — ведь он родился под полной луной, в сиянии звезд хлада и пламени! Необычное сочетание, редкое и очень мощное. Я помню многих лернатов. У большинства звезды спокойны… но только не у него. И не у вас, — добавила она, лукаво щурясь. — По дару вы никогда не станете равной нареченному, но по духу вы близки. А зачастую дух важнее силы. Так что не бойтесь, моя дорогая, и не сдавайтесь. Халцедоны привыкли себя недооценивать, но вы такие же нити в полотне Полуночной Матери, как и все мы.
— Магистр Роун говорил почти то же самое, — заметил Киган, глядя на Лей-Тору.
Та улыбнулась.
— Акель родился под звездами познания и открытого сердца. Он принял мудрость раньше остальных. Но, боюсь, звезда убеждения сияла тускло в момент его первого крика, и потому зажечь чужие сердца огнем собственного ему вряд ли по силам. Но Акель не сдается.
— Звезда… мм… упорства? — предположил Киган.
Лей-Тора снова улыбнулась и покачала головой.
— Врожденная настойчивость темных.
Мы редко отступаем. К сожалению, даже тогда, когда понимаем, что сделать это было бы мудрейшим из решений. И чем сильнее тьма в наших душах, тем сложнее ей противиться.
Уверена, почти все сейчас вспомнили шерл — черный турмалин, находящийся в кольце Акеля Роуна. Я же подумала об Ардене. Отступится ли он после заявления Хэйдена? Откажется ли от собственной тяги? Или тьма не позволит ему этого сделать?
— Магистр? — позвала я вполголоса. — В полотне Полуночной Матери… там ведь вытканы судьбы каждого из нас?
— Разумеется, моя дорогая.
— То есть все предопределено? А если, предположим, нить вырывают из полотна, то что становится с узором?
Умбра Лей-Тора посмотрела на меня очень внимательно. Гораздо внимательнее, чем глядела до этого."
"— Он расползается. Иногда несильно, а иногда настолько, что меняет всю картину. В вырванных нитях, как и в заново вплетенных, всегда сокрыто намного больше тайн, чем в обычных. Только, в отличие от вплетенных, вырванные нити опасны — они обжигают судьбы тех, кого изначально коснулись, отрывают части их волокон.
— И неужели никак нельзя их восстановить?
Магистр не спешила с ответом — жевала сухие, морщинистые губы и не сводила с меня мутного взгляда выцветших глаз.
— Способ есть, лерната. Но, боюсь, воспользоваться им под силу далеко не каждому. Да и плата за такое вмешательство слишком высока…
Я смотрела на Лей-Тору и в волнении сжимала пальцы.
