Силлерторны и Морроубраны стали первыми, кто дерзнул пойти против воли покровителей и отказались убивать чуждых детей. Они же стали первыми, кто узнал о силе, живущей в каждом неправильном ребенке, — силе турмалинов. Лишь иногда чуждые дети вытягивают нефриты и гелиодоры, но более слабые камни — никогда.
Со временем к Силлерторнам и Морроубранам присоединились остальные северные дома. Разделив один секрет на всех, они сплотились. Закрылись от мира и установили собственные правила. Ни в Лунной империи, ни в Солнечном царстве не придали особого значения замкнутости нескольких домов.
А потом стало поздно что-либо менять: взрастившие сильных колдунов и заклинателей северяне сумели сохранить автономию.
Однако спасти всех чуждых детей оказалось не под силу даже им. То, что в горах давно не являлось редкостью, в других уголках обоих государств почти не случалось. И потому люди воспринимали это как наказание покровителей: испытание рода на верность свету или тьме. Иногда северянам удавалось находить подобных мне — тех, кто сумел сохранить опасную непохожесть в тайне.
Все они со временем обрели новый дом среди укрытых снегами вершин: темные на темной стороне, светлые на светлой.
— А ты, Илэйн, где хочешь остаться?
Я растерялась.
— У меня есть выбор?
— Конечно. Оба дома — и Силлерторны, и Морроубраны — готовы принять тебя. Хотя, учитывая природу твоего дара, думать особо не над чем.
Я не спешила с ответом. Вглядывалась в прищуренные глаза собеседника и все силилась понять скрытые в их глубине эмоции.
— А Хэйден?
— А что с ним? — удивился колдун. — Он темный и живет среди темных.
В груди вновь закололо. Вот только не там, где стилет пронзил кожу, а где-то намного глубже. Под сердцем.
Вилард не торопил с ответом. Молча покуривал трубку и не сводил с меня внимательного взгляда.
— Вы сказали, Морроубраны готовы меня принять.
— Сказал, — кивнул мужчина, выпуская изо рта ароматный дым.
— Тогда… тогда я бы хотела… воспользоваться вашим гостеприимством…"
"— А ты понимаешь, что это будет значить для тебя, светлая чародейка? Мы не всегда можем предугадать появление гостей.
Некоторые, особо сильные, имеют дурную привычку переноситься на порог нашего дома без приглашения.
— Я умею прятаться. Одиннадцать лет — достаточный срок, чтобы научиться не издавать ни звука, пока в доме посторонние.
— И? — серые глаза прищурились. — Неужели не надоело? У Силлерторнов ты сможешь стать свободной.
