Или мой детский разум попросту отказался принимать жестокую правду и защитил себя, как сумел?
Впрочем, уже неважно. Главное — я выжила, а моя тайна по-прежнему остается тайной. Через четыре года я окончу академию и на несколько дней — до проведения обряда принятия — буду считаться безродной. Так поступают с каждым выпускником-лернатом: инициируют его и возвращают в род полноправным колдуном или ведьмой.
Для меня же старая традиция — единственный шанс спастись, не уничтожив при этом чести дома Мак-Мора.
Ведь когда я сбегу, я буду просто Идэйн, и даже если правда о моем даре станет известна, она уже не сможет навредить ни Лангарии, ни Мойре. Никому.
Тяжелые мысли не отпускали меня до конца занятия. Я почти не вслушивалась в рассказы Лей-Торы, не обращала внимания на цветные песчинки, которые вспыхивали, стоило очередному лернату коснуться дланного слепка.
Протяжный звон колокола, пронесшийся над академией, ознаменовал начало обеда. Вместе с остальными лернатами я покинула Звездную башню и двинулась к Корпусу Ораха.
Спешить не хотелось. Да и голод, заглушенный волнением, почти не ощущался.
Отстав от шумного потока халцедонов, я неспешно брела по коридорам академии. В главном холле остановилась на несколько минут, любуясь огромным окном-розой, потом продолжила путь. Я почти добралась до трапезной — даже шум голосов слышался уже отчетливо, — как вдруг мне на голову посыпалась мелкая, точно пыль, каменная крошка. Нахмурившись, я посмотрела вверх и испуганно шарахнулась в сторону.
С выступа, щеря сколотые от времени зубы, мне улыбалась горгулья.
— Илэйн Дельвар? — в скрежете камней мне отчетливо послышалась издевка — горгулья знала, к кому явилась, но с видимым удовольствием наслаждалась моим испугом. Еще бы! В нашем поместье статуи не оживали.
— Вам надлежит немедленно явиться к артиэлле Алире Мак-Фордин — директору Академии Полуночи.
— Н-но зачем?
— Придешь, тогда и узнаешь.
Горгулья подмигнула и, не прощаясь, вновь обернулась неподвижной статуей.
* * *Стук невысоких каблуков расходился по коридорам гулким эхом. Я давно покинула Корпус Ораха и сейчас шагала к магистерскому крылу. Выйдя на улицу, миновала открытый проход, над которым толстыми ветками нависали аркбутаны, и нырнула сквозь огромные, украшенные растительным орнаментом двери.
Эта часть академии выглядела роскошнее: витражи казались больше, а украшения залов — искуснее.
