— Скорее, не оставили выбора.
Это была чистая правда: светлый дар требовал хотя бы попытаться спасти обреченных существ. И медальон не уловил в моем голосе фальши.
— Что ж… — четко очерченные черные брови сошлись на переносице. — В таком случае я попрошу вас назвать имена виновных.
В груди похолодело. Назвать имена я не могу, ведь никаких виноватых, покарать которых так жаждала Мак-Фордин, нет. А любую ложь медальон тут же выявит. Все, что мне оставалось, — молчать, в волнении сжимая пальцы в кулаки.
— Лерната Дельвар, — мягко позвала директор, заставляя встретить ее взгляд.
— Я на вашей стороне, так что ничего не бойтесь. Ситуация с этими… пари, — в темно-фиолетовых глазах мелькнуло неодобрение, — ухудшается год от года. Вместе с другими магистрами мы пытаемся пресечь травлю халцедонов. Ведь, как нетрудно догадаться, именно вы и другие лернаты, носящие кольца из того же камня, больше остальных попадаете под удар. Но многие предпочитают отмалчиваться. Это глупо, Илэйн. Назовите имена обидчиков, и я лично прослежу, чтобы они не ушли от наказания.
Алира Мак-Фордин говорила вкрадчиво, заботливо — когда-то давно, еще до проявления, так со мной разговаривала Лангария. В груди вспыхнуло старое, почти забытое желание спрятаться в ласковых объятиях, ощутить мягкие прикосновения к волосам, почувствовать себя защищенной и любимой. Но только я давно научилась не поддаваться таким порывам — знала: Лангария не станет обнимать Недоделка.
Вот и сейчас я легко заглушила желание довериться. Сохранила на лице сдержанную улыбку и качнула головой.
— Благодарю за заботу, директор Мак-Фордин. Но всю вину за случившееся я готова принять на себя.
Медальон на груди артиэллы оставался спокойным, подтверждая искренность моих слов. И его хозяйке это явно не понравилось — красивые губы дрогнули, готовые стянуться в нитку, но тут же отработанным движением растянулись в печальную улыбку.
— Что ж, лерната, — вздохнула Мак-Фордин в притворном сочувствии, — если вы уверены в своем решении, тогда мне ничего не остается, кроме как принять его.
Четыре часа отработки на кухне. Надеюсь, они помогут вам понять, что ответственность за проступки должны нести виновные. Никто не оценит ваше заступничество. Но если передумаете, — мне достался выразительный взгляд, — возвращайтесь.
Попрощавшись, я покинула кабинет, закрыла за собой дверь и с облегчением выдохнула. Отработка на кухне меня не пугала, а осознание того, что мне удалось сохранить секрет и не попасться на вранье, грело душу.
