Но когда обернулась, на столике уже не было посуды, зато лежало несколько огромных старинных талмудов.
Забравшись в кровать, развернула их. Вязь серебристых букв струилась по темной бумаге, прямо под моим взглядом преображаясь, из чужой и незнакомой становясь понятной.
Одну книгу занимала история рода Шаасхен — интересная, но не самая необходимая в данный момент вещь. Какое-то время я листала ее, после взялась за другие книги.
А ведь у драконов наверняка свой собственный язык. Почему я его понимаю? Благодаря законам эмпатии, как объяснял эльф, или драконьей крови?
Еще одна книга называлась «Справочник бестелесных помощников», и там было ну очень много всего о разных духах и их антиподах, всякой нечисти.
Похоже, драконы могли установить контакт с чем угодно, вся живая природа по их мнению полнилась духами, от гор, где возводили свои замки, и до малого ручейка на другом конце мира.
Листая главы, рассматривая рисунки я не заметила, как задремала.
Мне приснился моложавый, крепкий старичок.
Сначала он долго всматривался в меня, словно пытался что-то разглядеть. После появился Наареш. Я видела, как дракон спускается темной винтовой лестницей куда-то в непроглядный мрак. Знала, что вокруг что-то есть, но ничего не могла рассмотреть.
Наконец, вдалеке вспыхнул свет. Наареш взял шкатулку из того же лунного камня, что и весь дом. Открыл — из нее полилось сияние. Я понимала, что это важно, но больше ничего не увидела.
«Повернись-ка!» — позвала Линна.
Оглянувшись, я обнаружила старушку рядом с незнакомым старичком.
Они стояли рука об руку, разглядывая меня.
«Надо снять с девочки мерку, а то ей не в чем на Собор лететь», — сообщила Линна. Отпустив его, шагнула ко мне.
«Вот еще, на наряд тратить», — проворчал старик.
Линна что-то ему ответила, но я не услышала. Они отдалялись, или это я отдалялась, неслась куда-то… чтобы очнуться в кровати.
Бархатная ночь обнимала скалу Наареша, заглядывая в окна любопытными лунами. Беседка во дворе давно опустела, хотя я сомневалась, что Наррия с Эриверией так быстро отступят.
Поднявшись, вышла подышать на балкон над морем, потом — пройтись по парку.
Странно, но на душе сделалось легко, будто я наконец-то дома. Мысли о платье действительно немного смущали: одно дело щеголять джинсами перед молодыми девицами, и другое — явиться пред очи всех пристрастных драконов.
Впрочем, поскольку вариантов не было, я пожала плечами и решила не беспокоиться о том, что все равно не смогу изменить.
