Да и, честно говоря, просто не могла дождаться индивидуального занятия. Услышать, что расскажет Наареш.
После обеда зарядил длинный нудный дождь. Даже Белка не бегала на улицу — вспомнила, что она приличная домашняя кошка, и приличная домашняя хозяйка обязана ее кормить.
К Наарешу я прорывалась сквозь пелену ливня и слякоти, ощущая себя героиней. И заодно ворчала мысленно на магистра: уж мог бы организовать занятие где-нибудь поближе. В качестве исключения.
Но с другой стороны мысль, что разговор будет проходить под специальной защитой Ментального зала, радовала.
Значит, нас хотя бы не подслушают.
Сарелия с Фетой оказались на подвиги не способны. Фею я в последний раз видела еще в учебном корпусе, где она размахивала красивым расписным зонтом явно из личных запасов, а не предоставленных Академией. А Сарелию и того раньше. Во всяком случае, Наареша они не подкарауливали, зато сам он в очередной раз подкараулил меня.
Треть дороги мы прошли рядом, правда, дождь мешал разговаривать. Да и зонты тоже.
Поэтому когда оказались внутри зала, за опечатанной магией дверью, мое сердце уже вырывалось из груди от нетерпения.
— Что… вы хотели мне рассказать? — не удержавшись, начала первой.
Наареш некоторое время разглядывал меня — пристально, задумчиво… аж мурашки побежали. Шагнул вперед, положил руки на плечи.
В глазах что-то сверкнуло, лицо будто приблизилось. Как завороженная, я рассматривала четко очерченные губы. Вдруг до безумия захотелось ощутить их вкус. На миг показалось, он сейчас поцелует, сметая разделяющие нас условности и положение.
Через миг впившиеся в плечи пальцы расслабились. Хрипло кашлянув, Наареш тихо произнес:
— Я хочу помочь тебе вернуться на Землю. Но ты должна довериться мне и делать то, что я скажу.
— Почему? — шепнула я, сама толком не представляя, о чем именно спрашиваю.
«Почему ты хочешь мне помочь?». Или «Почему я должна тебе верить?».
— Потому что здесь ты в опасности.
— Так не надо было меня сюда тащить!
— Я и не собирался. Но ловцы нашли тебя раньше.
— Я помню! Как ты… вы зажали мне рот, схватили меня! — отчаянно попыталась восстановить тот день в памяти. В ней до сих пор оставались прорехи.
— Все… немного не так.
— А как?
— Не могу рассказать."
"— Почему?! Что за глупые отговорки! «Поверь мне, я тебя спасал, но не расскажу»! Уж ничего не говорили бы!
— Не могу в прямом смысле. И рад бы. Но на мне обет молчания.
Резко выдохнув, я схватилась за виски.
— И… его никак нельзя нарушить? Обойти?
— Никак.
