И на нем не было ничего, кроме белого полотенца, небрежно обернутого вокруг талии.
Ну, попадись мне, зараза Тушкан!! Вот это я влипла.
Глава 58
— Не представляешь, как рад тебя видеть, Ледышка! — почти мурлычет Морвин, окидывая меня таким взглядом, под которым я даже в ночной рубашке до пят моментально чувствую себя полностью раздетой.
— Погоди! — выставляю ладонь в предупредительном жесте, как только вижу, что два метра ходячего соблазна делают попытку приблизиться. — Для дальнейших разговоров с тобой я должна сначала экипироваться!
Темная бровь иронично изгибается.
Пока ее обладатель продолжает подкрадываться — разве что чуть медленнее — к постели, я решительно отползаю подальше от края. Нащупываю скомканное у стены коричневое покрывало, которое наощупь оказывается плюшевым, шелковистым. Быстро-быстро, пока не закончились расстояние до кровати и моя фора во времени, закутываюсь в это покрывало плотным коконом с ног до головы, еще и капюшон себе сооружаю так, чтобы окончательно почувствовать себя «в домике».
— Вот! — решительно заявляю."
"— Что — «вот»? — переспрашивает Морвин, и под его теплым, смеющимся взглядом я чувствую, как нервозность постепенно исчезает… но не до конца.
— Любые разговоры с тобой я согласна сегодня вести исключительно отсюда!
Тем временем возмутитель моего спокойствия возмутительно быстро добирается до края постели и опирается на него коленом. Я стараюсь не задохнуться от волнения и не умереть от разрыва сердца, когда, подавшись всем телом вперед, одним плавным и грациозным как пантера движением, он тянет руку ко мне.
Небрежно касается кончика носа.
— Ты похожа на зверька в норе. Опять правила, да, Маэлин?
Несмело киваю и сглатываю комок в горле.
В этом уютном ночном полумраке, освещенном лишь светляками у потолка, да тускло мерцающими линиями на груди Морвина, я особенно остро ощущаю его запах. Дым костра, нагретый солнцем камень, терпкие травы, пепел и соль… сводящее с ума сочетание — и больше всего мне хочется сейчас ткнуться носом ему в грудь и разгадывать этот запах до самого утра, ноту за нотой.
Крепче сжимаю края покрывала, туже затягиваю в кокон собственные безумные порывы.
— И знаешь, что я думаю? — продолжает Морвин, и в его глазах постепенно смех стирается, уступает место чему-то другому. Горячему и темному, чему я не могу подобрать подходящего названия.
— Даже… не догадываюсь, — шепчу внезапно севшим голосом.
С легким прищуром он всматривается в мое лицо, изучает.
