— Думаю, что сегодня, так и быть, не стану доставать пугливого зверька из норы — чтоб не смотрела на меня таким паническим взглядом. Но вообще… надо что-то делать.
— С чем?..
— Со всеми этими правилами.
Надежная защита покрывала внезапно уже не кажется мне такой надежной. Не сейчас — когда я вижу голод в его глазах. Когда в ответ на это кровь закипает в моих жилах. А сердце так настойчиво обрывает путы, которыми привязано где-то внутри, — чтобы вырваться из грудной клетки и упасть на ладонь одному несносному огненному магу, волею судеб попавшемуся мне на пути.
Молчу — чтобы ненароком не выдать себя. Но напряжение между нами слишком велико, слишком невыносимо — того и гляди молния в воздухе сверкнет. И я решаю сменить тему.
— Прости, что ворвалась без приглашения. Тушкан хулиганит. Я, наверное, помешала…
— Если это неловкая попытка пожелать мне спокойной ночи и смыться — то нет, не помешала. И я повторяю предложение, которое сделал в прошлый твой визит — тебе совершенно незачем куда-то уходить.
Спи здесь.
— Морвин! — вздохнула я.
Краешек губ его изогнула улыбка.
— И под «спи здесь» я подразумевал именно спанье. Ничего больше. Пока.
Он пружинисто вскочил с постели, и я мужественным усилием отвела взгляд от белого полотенца.
— Я, собственно, шел мыться. Больше всего после сладостей и деревьев меня в твоем мире восхищает магический душ. Из лабиринта я еле ноги дотащил до постели, было не до того. Хочу смыть, наконец, весь этот пепел.
Едва успела прикусить язык — хотелось попросить, чтоб не смывал.
Потому что я уже чувствовала, что дурею от запаха пепла на коже огненного мага и становлюсь совершенно шальной. Не хватало еще, чтобы узнал! Нарочно будет каждый день поджигать Академию. И без того точный урон казенному имуществу еще только предстоит оценить.
Стоя посреди комнаты, Морвин как следует, до хруста потянулся и размял ладонью шею, не отрывая довольного взгляда от меня в покрывале.
— Ты посиди тут, пока меня не будет, Ледышка, подумай над моим великодушным предложением.
Просто выспимся как следует перед завтрашним днем. Печенкой чую, он будет тяжелым. И знаешь, что? — добавил он уже у самой двери.
— Что? — переспросила я, провожая его глазами.
— У меня есть неотразимый аргумент, чтобы ты осталась.
— Какой?
— Я по тебе смертельно соскучился! — подмигнул Морвин, берясь за дверную ручку.
Это был нечестный прием. Я совершенно поплыла и расчувствовалась.
