Глаза по-прежнему закрыты, но я замечаю, как сильно он стискивает зубы, как упрямой линией сомкнуты губы — на секунду жалею, что остановила, потому что желание, чтобы эти губы целовали меня до умопомрачения, вдруг становится просто нестерпимым. Мне физически больно от того, что я не чувствую больше тяжести его тела — он приподнимается на локтях, тяжело дышит, и медленно-медленно его дыхание выравнивается, а огненная пульсация линий замирает, пламя втягивается внутрь, узор на коже снова чернеет.
А потом Морвин открывает глаза, и в его распахнутом взгляде я вижу замешательство и туман, как после болезни или тяжелого кошмара.
— Эмма?
Затуманенный взгляд фокусируется на мне. Я смущенно кусаю губы, потупившись, подтягиваю на плечо растерзанную рубашку.
Он скатывается с меня, отталкивается от постели и вскакивает на ноги. Взгляд огненного мага больше не подернут дымкой — он полыхает обжигающей яростью и гневом.
— Побудь здесь! Одну минуту! Только умоляю, никуда не уходи!
Оглушительно хлопает дверь… А спустя несколько мгновений я слышу за стеной шум, грохот и такие звуки, будто что-то швыряют.
Или кого-то.
Снова наступает тишина.
Я дрожащими руками кутаюсь обратно в покрывало и усаживаюсь посреди постели, как нахохлившийся птенец. Капелью на пол тает штора. Мои вены горят адреналиновым откатом. Сердце никак не желает успокоиться и выстукивает неровным ритмом какую-то невообразимую какофонию.
Наконец, очень медленно и тихо приотворяется дверь.
Морвин входит внутрь, закрывает ее и устало приваливается к створке. Молчит недолго.
— Эмма, это Гордон. Гаденыш приходил вовсе не поздравить. Визуальный контакт для телепатического воздействия, помнишь? Говорит, не хотел ничего плохого, просто чтобы я вернулся обратно в свой мир. Увидел в голове своей Солейн, что я не отсюда. Надеялся, если уберет последнюю пару конкурентов, победу все же присудят им. Прибил бы его, да боюсь, этого хлюпика пальцем тронь — рассыплется.
Правда, целой мебели в его комнате стало немного меньше.
Я подозревала что-то в этом духе, поэтому не удивлена. Но не знаю, что сказать — меня просто не слушается голос. Даже посмотреть на него смущаюсь — так и прячусь под ресницами, нервно кутаясь в покрывало. А на коже до сих пор горят огненные прикосновения.
Морвин бросает на меня беспокойный взгляд, и поспешно продолжает объяснять.
— Я уже говорил тебе, телепатия обычно на меня не действует.
