Меня очень невежливо, чтобы показать все, что думают о моей непоследовательности, плюхают с высоты обратно в собственную постель.
Джен сонно ворчит что-то, переворачивается на другой бок, но и не думает просыпаться. Ну что за ночь такая! Одни недовольные вокруг.
А все-таки, в женской башне и правда постели мягче.
Но небо, как же хочется обратно в жесткую! Нет, прав Тушкан насчет логики.
Попроситься, что ли, завтра обратно? Морвин простит мне мое бегство, почему-то даже не сомневаюсь.
Особенно, если вкусняшек принести…
Я уютно сворачиваюсь клубочком и вздыхаю. Ох, а я ведь и покрывало его с собой прихватила! И оно просто одуряюще пахнет. Тем самым пеплом, который он смыл с кожи, но пряный, терпкий запах которого безнадежно пропитал мягкую ткань.
В груди тесно от переполняющего счастья, в голове — от невыносимо ярких, жарких до дрожи воспоминаний.
Завтра будет важный день.
С огромным трудом, уже под утро я все-таки забываюсь глубоким сном.
А дождь за окном все сильней и сильней барабанит по стеклам, выстукивает самую лучшую в мире колыбельную над притихшим, сонным миром.
Глава 59
— Эмма! Эмма, просыпайся скорее! Смотри, что тебе принесли!!
Спать хочется так, что я битый час не могу разлепить глаз, пока до моих ушей как через вату доносится взволнованный трезвон Дженни.
Но просыпаться надо. И высовывать нос из-под покрывала, которое я ни за какие коврижки теперь Морвину не верну, тоже.
То, что я вижу одним глазом, заставляет меня разлепить и второй тоже, и все-таки принять вертикальное положение.
Кладу ладонь на лоб и неверяще улыбаюсь.
— Дай угадаю. Это Леди Ректор придумала?
— И профессор Лизетт! — счастливо улыбается Джен. — Она его всю ночь шила при помощи магии. Для тебя, представляешь? Теперь я верю, что она была когда-то самой лучшей модисткой на Материке. Ты глянь только на эту красоту!
В руках у Джен — платье. Нет, не так — Платье! Она осторожно держит его за плечики на весу и слегка встряхивает, чтобы мягко мерцающий пурпур ткани заиграл от движения.
Да, платье пурпурное — того же удивительного, глубокого оттенка, что и живые розы в нашей Академии. Лизетт удивительно точно воспроизвела цвет.
Спина открыта наполовину, на талии — волшебной красоты цветочная вышивка, невесомая ткань легко сколота на плечах и кажется, руки останутся обнаженными.
