Солейн Эв — это ведь почти настоящее имя, да? Почти. «Эв» — сокращенное «Эдвард Винтерстоун», правда? Паршивая овца семейства Винтерстоунов. Мой дядя, который пропал много лет назад. Укатил за моря и завел себе по слухам где-то семью. Которую не хочет никому показывать. Теперь я, кажется, понимаю, почему. Твоя мама — она ведь не совсем человек, да? И ты поэтому думала, что сможешь обмануть пепелище и оно подарит тебе семечко. В тебе тоже — кровь Винтерстоунов!
Солейн перестает даже всхлипывать — ее плечи напряжены, в наступившей звенящей тишине она вся, словно натянутая струна, что вот-вот порвется.
И я вдруг очень живо и отчетливо представляю, что она пережила.
Поддаюсь порыву и обнимаю крепко ее за шею, кладу подбородок сзади на плечо. Хотя с огромным удовольствием и придушила бы тут же, по-родственному.
— Какая же ты дура, Сол! Ну почему сразу не призналась нам с Дженни? Мы были бы счастливы узнать, что у нас есть двоюродная сестра. Ну подумаешь, немножко стерва и зараза… но сестер же не выбирают!
Глава 62
Она сердито поводит плечом, чтобы стряхнуть мои неловкие обнимашки, но не делает попытки отстраниться.
Только по-прежнему закрывает лицо.
— Как… ты догадалась?
— Мне давно покоя не давали все эти твои странности. А сейчас… ты просто когда ревешь, становишься похожа на Джен. У меня вдруг как щелкнуло. И ты слишком очевидно с самого начала пыталась занять мое место — во всем. Непонятно, с чего бы вдруг. И кстати, мне тебя по-прежнему хочется придушить!
— Так, Эмма! — вмешивается решительно Морвин.
— Или души уже, или отойди от нее! Я не слишком доверяю змеям, даже если у них вырваны ядовитые зубы.
Вздыхаю и все-таки разжимаю руки. Осторожно застегиваю платье на спине Солейн — застежка слушается меня, как ручная. Во-первых, я никогда не цеплялась за вещи, потому что слишком хорошо знала, что такое настоящие драгоценности, которые не купишь ни за какие деньги. Ну а во-вторых… если я не застегну, оно просто-напросто упадет уже с Сол, а мне бы меньше всего хотелось этого! Вдруг не успею Морвину глаза закрыть.
— Ну почему мне досталась в сестры такая наивная дурочка… — шепчет Солейн, но голос у нее — совершенно сбитый с толку, и последние следы ехидства облетели с него, как шелуха.
Улыбаюсь украдкой и поднимаюсь с пола — с трудом, ноги еще не очень хорошо слушаются. Просто мне не хочется, чтобы Морвин слишком за меня волновался. А я давно научилась различать его истинные эмоции через иронию. Волнуется.
