После Неруда переселилась из маленького городка в столицу, стала подрабатывать низанием бисера, чтобы прокормить оставшихся детей, которые еще были малы, и в конце концов потеряла зрение.
Морвин половину встречи ругался с сыном Неруды, чтобы он взял еду, вторую половину — с Нерудой, убеждая, чтобы они всей семьей согласились переселиться в Храм из своей развалюхи. Я поняла, что споры эти с примерно тем же успехом ведутся в каждое посещение.
Знакомство оставило после себя гнетущее впечатление. Продолжая обратный путь по лабиринту домов, я снова и снова видела перед собой незрячий взгляд улыбчивой Неруды, которая удивительно точно перемещалась меж каменной небогатой мебели своего дома, огибая углы и хлопоча перед гостями, и еще пыталась накормить меня перед отходом какими-то лепешками из своих без того скудных запасов.
"
"Этот мир действительно гибнет. И Морвин… он ведь и правда пришел на Ледяные Острова не просто так. Он хотел найти способ все исправить. Спасти от гибели сотни тысяч людей от последствий коварной, чужой магии, пришедшей, как они верят, из моего родного мира.
По сути, все это время был разведчиком в стане врага — и должен был подозревать врага в каждом встречном и поперечном.
Как бы я поступила на его месте? Смогла бы доверять? Была бы… полностью откровенной? Что бы сделала — если б от каждого моего шага зависела судьба целого мира?
От всех этих сложных мыслей невыносимо разболелась голова. Да к тому же, на палящем солнце стала очень быстро обгорать и краснеть кожа.
В горле пересохло, в глаза будто песку насыпали. Из-за того, что в этом мире осталось так мало зелени, воздух был разреженный, бедный, от него кружилась голова.
Да и вообще — права Иланна, не похожа я на здешних сильных и выносливых женщин. Всю жизнь росла маминым и папиным любимым цветочком. Не бегала, не лазала по деревьям, с меня сдували пылинки и всячески берегли. Вон — каких-то полдня погуляла по городу, и уже едва дышу. Стыд и позор, одним словом.
Я споткнулась, но из гордости расправила плечи и пошла дальше, как будто ничего не случилось.
Морвин остановился. Посмотрел на меня, а потом вдруг приблизился и бережно отвел выпавший из-под головного убора спутанный локон. Мы замерли одни посреди запыленного слепого проулка меж домами, в который не выходило ни единого окна.
Едва заметная, самую чуточку печальная улыбка на его губах была похожа на солнце, которое прячется где-то там, далеко на небе, даже если закрыто грозовыми тучами.
— Ну вот.
