Я полюбовалась его профилем пару минут, а потом вздохнула и решила все-таки засыпать.
И вот тут меня настигло горькое разочарование. Кажется, я умудрилась основательно обгореть на здешнем жестоком солнце!
Травяная накидка усилила мои мучения. Я скинула ее, ворочалась и так и так, пыталась лечь на живот, потом на спину… но всегда находился участок кожи, на котором невыносимо жгло и пекло. Не добавляло удобства и то, что ложе было каменное — из какой-то странной мягкой разновидности, которая словно теплая глина принимало форму тела, но все равно было слишком непривычно.
Морвин оторвался от созерцания городского пейзажа за окном и вернулся к постели.
— Иди сюда.
Меня бесцеремонно подняли за плечи и заставили сесть. Я сердито пыхтела, чувствуя себя сломанной, ни к чему не годной куклой.
— Сейчас сниму жар, потерпи."
"Ох, точно! Я и забыла про магию. Никак не привыкну к тому, что и сама уже что-то умею магичить. Надо было снежинками себя охладить! Не пришлось бы позориться и в который раз выставлять себя бесполезной неженкой.
Но потом на мои плечи легли большие теплые ладони, и все посторонние мысли сдуло из головы.
Осторожными прикосновениями Морвин прошелся до выступов ключиц, остановившись у кромки ткани. Мое сердце гулко стукнуло прямо ему в ладони, словно просило нежности и ласки. Легкими движениями согнал мучительный зуд и красноту с плеч и предплечий, нырнул под волосы — огладил спину от ключиц и до самой талии, задевая завязки.
Я забыла, как дышать, и лишь ждала, потупившись, новых исцеляющих касаний.
И странное дело — вроде бы, лечили они лишь тело. Но почему было такое чувство, будто с каждым мгновением оживает и срастается что-то разорванное в клочья глубоко в душе?
Он словно узнавал меня заново. И я — заново привыкала к его рукам после долгой разлуки.
По коже бежали мурашки, жгучий жар сменялся колким, искрящимся теплом. Еще несколько движений кончиками пальцев — по лицу, по закрытым векам, по носу до самого кончика, скулам, щекам…
Жаль, что дрогнувшим губам моим так и не досталось этого мучительно-нежного прикосновения.
— Маэлин… ложись спать. Ты должна набраться сил. Потому что не позднее этой ночи тебе нужно вернуться обратно в свой мир.
Я распахнула глаза.
— Что?..
Он смотрел на меня пристально, не отрываясь, потемневшим и мрачным взглядом.
— Ты не можешь пойти на рассвете к Иланне. Если только попробуешь принять участие в церемонии принесения даров Великой Матери, она раскусит, что ты никакая мне не жена.
