Академия темных властелинов

В общем, детки заскучать не дали никому, дабы ни одна из курсисток не чувствовала себя обделенной.

Я же, держа на руках полуторамесячную малышку, малость растерялась. Она напоминала мне вареный кисель или гусенка: длинная шейка, которая едва держала крупную головенку. Маленькие кукольные пальчики. Мне было страшно, что я, такая большая, могу по неосторожности и незнанию сделать ей больно. Зато мелкая не боялась. Цепко схватившись за мой мизинец, она потащила его в рот и начала муслякать, а потом… я почувствовала, как кожу кольнуло иглой.

Постаралась аккуратно достать фалангу и увидела, что у моей крохи во рту имеются четыре едва заметных клыка. Совсем крошечных, но острых, как шило.

Когда начала пеленать, заметила на спине у Бьянки, под лопатками, два маленьких бугорка. Перепугалась. Но Энжи, которой так полюбилось сидеть мышью у меня на шее (сразу и не разглядишь за воротником), пропищала: «Все нормально. У взрослых вампиров на этом месте обычно жесткие кожистые крылья. Так что наверняка это они»."

"Практика по «ползунковому периоду», как значилось в расписании, закончилась далеко за полдень.

После должен был быть часовой перерыв, а затем — еще две пары: «первый прикорм» — в корпусе целителей и «основы подвижных игр» — отчего-то на тренировочной арене боевого факультета.

Поэтому-то мы дружной щебечущей стайкой вернулись в академию, где отсидели весьма необычную лекцию. На оной нам объясняли, в каких пропорциях нужно разбавлять козье и коровье молоко для пеленочников и какой консистенции должно быть сырое полупережеванное мясо для детенышей гоблинов.

А после мы направились на полигон боевиков. Именно там-то я нос к носу и столкнулась со своим муженьком.

Альт, весь взмыленный, в пене, как раз направлялся в мужские раздевалки. Разодранный рукав рубашки, фингал под глазом, макияж в лучших традициях хряка, свечкой нырнувшего в любимую лужу, — в общем, аристократус обыкновенный только что поднявшийся из канавы.

— Привет, — буркнул он, а потом то ли стало совестно оттого, как грубо прозвучало приветствие, то ли сказался условный рефлекс, именуемый в народе благородным воспитанием, но Альт добавил уже гораздо мягче: — А что ты здесь делаешь?

— Учусь… — А потом вспомнила остальные предметы, что стояли у меня в расписании на неделю, и добавила: — Хотя я могу и ошибаться.

— А-а-а… — протянул супружник и вздохнул, разводя руки в стороны: — А я тоже… вроде бы учусь. Хотя сегодняшнее занятие больше напоминало мытье полов. Притом что не было ни пола, ни тряпки.